Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки » Африканистика » Этнический фактор в политике Африки


Этнический фактор в политике Африки

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Косухин Н.Д. Африка: политизация этничности // Вестник Российского университета дружбы народов. – Серия: Политология. – 2006. – № 1 (6) – С. 100–108.

Одной из наиболее приметных и политически актуальных форм социальной сегментации является этническая стратификация в африканских странах.

Этническая стратификация представляет собой неравномерное распределение взаимодействующих этносов в различных сферах жизни общества: экономической, политической, культурной. Речь идет о различных подтипах этнической стратификации: этносоциальной, этнополитической, этнокультурной; при совмещении же этнических и религиозных различий в качестве отдельного типа целесообразно выделить этноконфессиональную стратификацию (см.: [13, c. 29]).

Этническое неравенство в той или иной форме присуще любому политэтническому обществу.

Этнический фактор в большинстве стран Африки является одной из наиболее сложных социально-политических проблем, интегрирующий в себе комплекс всех противоречий в африканском обществе. Через призму этнического фактора и этнической общности (клан, этнос, народность, нация) необходимо ставить и решать экономические, социальные, политические и культурные проблемы Африки. Это объясняется прежде все тем, что социально-классовые и национальные факторы в условиях недостаточно развитой социальной структуры как бы скрыты, заслонены этническими проблемами, которые выступают на передний план общественно-политической жизни. Этнические проблемы (этнократия) в Африке возникли еще в колониальную эпоху, и особую остроту они приняли в постколониальный период, когда стали возникать национальные государства, имеющие многоэтническую основу (об этом подробнее см.: [6]).

Этнический состав Африки чрезвычайно сложен. По приблизительным подсчетам, на континенте живет примерно 50 наций и народностей и 3 тысячи различных племен, говорящих на тысяче языках.

На Африканском континенте 107 этносов, насчитывают более 1 млн. человек каждый и составляют 86,2% всего населения. Численность 24 народов превышает 5 млн. чел., и они составляют 55,2% населения Африки. Крупнейшие из них – египетские арабы, хауса, йоруба, алжирские арабы, марокканские арабы, фульбе, игбо, амхара, аромо, суданские арабы (см.: [1, c. 92]). При этом [c.100] следует учитывать, что практически каждый этнос имеет свой язык, исключение составляет арабский язык, на котором говорит одна пятая часть африканского континента.

Кроме этнической пестроты, каждая африканская страна исключительно разнообразна и по религиозной принадлежности. В странах Тропической Африки соседствуют друг с другом мусульманские общности различных направлений, толков, сект; христиане – также различных вероисповеданий, сторонники традиционных верований, афрохристиан, сочетающих христианство с традиционными религиями.

В качестве примера можно привести ситуацию в Федеративной Республике Нигерии. Этнический фактор (этничность) продолжает играть существенную роль в общественной жизни Нигерии. Он проявляется в деятельности политических партий и организаций, в армии и военных переворотах, в организации государственного управления, влияет на формирование политики и осуществление конкретных социально-экономических и культурных мероприятий в различных штатах страны.

На каждом из этапов исторического развития этнический фактор имел свои особенности и выражал интересы тех или иных социальных классов и слоев. Зачастую он используется политическими кругами для разжигания межэтнических противоречий и конфликтов, подрыва политической стабильности государства, а также в целях направления социального протеста народных масс в русло межэтнической борьбы (подробно см.: [8]).

Нигерия – страна этнического плюрализма. На ее территории проживает более 200 народов, говорящих на разных языках, различающихся по уровню и особенностям социально-экономического и культурного развития, по конфессиональной принадлежности, по традициям и обычаям, относящихся к разным историко-культурным областям.

Более половины всего населения Нигерии приходится на три народа – йоруба, игбо и хауса. Хауса насчитывают более 20 млн. человек и составляют около трети населения Северной Нигерии, 10% – фульбе, 5% – ибибио и 4% – канури. Таким образом, шесть народов составляют более 70% всего населения. Кроме того, имеется огромное количество более малочисленных этнических групп – иджо, нупе, игала и др. Точная их численность неизвестна (выше дана оценка на начало 1989 г.). Различны языки, уровень экономического, культурного, социального и этнического развития этих народов.

В мае 1967 г. Нигерия была разделена на 12, в 1976 г. – на 19, в 1987 г. – на 21, в 1991 г. – на 30 штатов. В настоящее время их – 36. Новое административное деление было проведено с большим учетом этнического состава по сравнению с прежним делением на пять больших районов (Северная Нигерия, Западная Нигерия, Восточная Нигерия, Среднезападная область и Федеральная территория Лагос). Во многих штатах один из народов составляет большинство населения. Однако большая часть штатов полиэтнична по своей структуре. Значительной сложностью отличаются штаты Плато, Баучи, Бенуэ, Тараба, Адамава, Кросс-Ривер, где имеется огромное количество небольших по численности народов (см.: [10, c. 21]).

Росту значения этнического фактора в Нигерии, его политизации в большей степени способствовала нерешенность национального вопроса, напряженность межэтнических отношений. Трудности, имеющиеся в отношениях между различными нигерийскими народами, проистекают из совокупности различных [c.101] факторов исторического, социально-экономического и психологического характера. Главные из них – нерешенность социально-экономических проблем, региональная неравномерность социально-экономического развития, наличие антагонистических слоев и групп, политика правящих кругов и решение унаследованных ими от колониального периода проблем, в том числе этнических. Значительную роль в отношениях между этносами играют живучие этнические предрассудки и стереотипы, сохранение многих традиционных структур, в том числе этнической стратификации.

Распространенные в массовом сознании этнические предрассудки и предубеждения представляют собой характеристику всей группы или отдельных ее членов. Подобные стереотипы, как правило, этноцентричны – основываются на господствующей в данной группе системе культурных норм и порождаются недостаточной или неадекватно воспринимаемой информацией о других этнических группах, а также существующими сложными межэтническими отношениями.

В многомиллионном населении Нигерии, по оценочным данным конца 80-х годов, мусульмане составляли от 44 до 49%, христиане – от 34 до 39–40, приверженцы так называемых традиционных верований – примерно 17% (см.: [10, c. 38]).

Различные вероисповедания распространены неравномерно по территории страны: мусульмане преобладают в северных штатах, в западных штатах составляют немногим более половины населения и на востоке – менее 1%. Подавляющее число христиан живет на востоке (около 80% населения восточных штатов) и на западе (более 40% населения западных штатов), на севере христиане составляют не более 10% населения. Приверженцы традиционных верований (традиционалисты) рассеяны по всей стране, больше всего их сохранилось на среднем западе, на востоке и в центральных северных штатах. Такое исторически сложившееся разделение на религиозные «сферы влияния» постепенно, хотя и медленно, размывается. В современной Нигерии нередки семьи, в которых под одной крышей уживаются приверженцы всех основных религий страны.

Наиболее общие тенденции 80-х гг. в сфере распространения религий при сохранении за мусульманами сильных позиций на севере и западе Нигерии – продвижение христианства в ряд северных штатов (главным образом, в форме христианско-африканских церквей) и расширение сферы его влияния в юго-западных штатах, сокращение численности традиционалистов (в 1976 г. они составляли 31,5% населения страны), главным образом за счет увеличения количества христиан (в 1976 г. они составляли около 20% населения).

По конституциям 1979, 1989 и 1999 гг., правительства штатов или федерации не имеют права принимать какую-либо религию в качестве государственной. Часть нигерийской общественности трактует это как признание светского характера нигерийского государства. Однако в действительности прямых указаний на светский характер государства в конституциях нет.

Религия как форма идеологии оказывает большое влияние на жизнь нигерийского общества. С 80-х гг. усилилось стремление государства к использованию ее нормативных функций, ей отводится важная роль в формировании нравственности. Не только традиционное религиозное воспитание (в семье, в деревне и т. п.), но и вся система образования – от начальной школы до университета – прививает уважение к религии. Различные аспекты ее регулярно освещаются средствами массовой информации. Атеизм не [c.102] проповедуется, однако допускаются публичное осуждение клерикализма и критика поведения религиозных деятелей. Со второй половины 80-х годов усилилась тенденция к использованию в политической борьбе религиозных различий и разногласий.

Нигерийские исламские фундаменталисты считают, что ислам в его «чистой» форме может стать программой, осуществление которой будет способствовать решению социальных, экономических и политических проблем современной Нигерии. Фундаменталисты объявляют еретическими и немусульманскими организациями оба крупнейших мусульманских братства на территории Нигерии – кадирия итиджания – и призывают мусульман возвратиться к первоначальному, «чистому» исламу.

Крупнейшими общенигерийскими организациями мусульман являются Общество победы ислама (Джаамату насрил ислам), основанное в 1962 г., и Союз мусульман Нигерии.

Религиозная ситуация в Нигерии отличается значительной напряженностью, которая особенно резко усиливалась в 80-х гг. Практически все сколько-нибудь крупные движения социального протеста этого периода выражались в форме конфликтов на религиозной почве. С конца 1980 г. типичным выражением религиозных конфликтов были массовые демонстрации, вооруженные столкновения и бунты, в которых участвовали тысячи людей. Религиозные волнения сопровождались многочисленными человеческими жертвами, разрушением культовых сооружений, порчей имущества, яростными нападками на символику и ритуал «чужой» религии. В печати велась и ведется острая полемика по религиозным вопросам; для общественной жизни Нигерии характерно использование вероисповедальных разногласий в политической борьбе. Бунты и другие наиболее значительные волнения на религиозной почве в 80-х годах не распространялись за пределы северных штатов страны. В начале 80-х годов они имели характер борьбы различных сект и направлений внутри мусульманской общины. С 1986–1987 гг. центральное место в религиозных конфликтах заняло христианско-мусульманское противоборство. Беспорядки подавлялись силами федеральной полиции и армии с применением танков, авиации, артиллерии.

Основную массу участников выступлений составляли городские низы, люмпены, безработная молодежь, студенты и учащиеся, религиозные фанатики. Правительственные и общественные обследования показали, что глубинными причинами конфликтов были рост социальной напряженности в стране, массовая безработица молодежи и этноконфессиональные противоречия, вызванные ущемлением прав национальных меньшинств.

2

Уже после того, как в 1999 г. О. Обасанджо стал президентом, в Нигерии возобновились столкновения между христианами и мусульманами. Банды подростков-мусульман нападают на представителей других этнических и религиозных групп в северных штатах, особенно в городе Кано, где доминируют мусульмане хауса, а христиане вытесняются. В богатой нефтью дельте реки Нигер вспыхивают вооруженные столкновения между представителями этносов итсекири, урхобо и иджо. Здесь в 1999 г. всего лишь за неделю боев, связанных со спорами из-за правительственных субсидий и распределения доходов от нефти, погибло несколько сот человек. В юго-западном городе Сагаму йоруба изрубили почти 60 человек из народности хауса. А в городе Кано было убито примерно столько же йоруба. [c.103]

Избрание президентом О. Обасанджо, христианина йоруба, который в тот момент пользовался поддержкой и части северной элиты, усилило противоречия между северянами (хауса-фулани), традиционно занимающимися высокие посты в вооруженных силах Нигерии, и южными этносами.

В феврале 2000 года произошли столкновения между христианами и мусульманами в Кадуне: было убито около 400 человек с двух сторон. Вмешательство армии, переброска подкреплений из центральной Нигерии и Лагоса остановили вспышку насилия, которая могла привести к малой гражданской войне. Христиане стали мигрировать на юг, в Лагос, на юго-запад или в Восточную Нигерию. Межэтнические столкновения с человеческими жертвами происходят и в лагосском мегаполисе.

Шариат в качестве господствующей правовой системы впервые был введен в северном штате Замфара в декабре 1999 года. Его примерам последовали девять северных штатов с преобладающим мусульманским населением (см.: [3, c. 155]).

Шариат стал знаменем северной политической элиты, которая использует религию, чтобы осуществлять собственные политические амбиции. Но в ответ на это появились группы, которые выступают за самоопределение йоруба, и христиан, и мусульман, а в районе Дельты Нигера окрепло движение местных этносов за автономию.

О. Обасанджо, понимая, что взаимоотношения между центром и регионами должны измениться, не занял никакой позиции в отношении введения шариата, хотя это и противоречило светской конституции Нигерии.

Мусульмане преобладают в 18 северных штатах. В девяти из них уже введен шариат, а в десятом – Кано – он действует фактически. И губернатор, и эмир Кано, второго по численности населения города страны и столицы одноименного штата, долго противились введению шариата, так как в Кано живет почти миллион христиан, в том числе йоруба и игбо. Но под давлением религиозных групп и мусульманских улемов они вынуждены были отступить – была опасность, что законодательное собрание штата может вынести импичмент губернатору. Если будет введен шариат в жесткой форме, то, видимо, начнется исход сотен тысяч людей, и экономика штата рухнет. Христиане опасаются оказаться в северных штатах на положении людей второго сорта. Законодательное собрание Кано уже ввело шариат, и де-факто он применяется. Губернатор не одобрил это постановление, но и не наложил на него вето.

Введение шариата в 12 штатах стало бомбой замедленного действия, которая может расколоть Нигерию. Напряженность между Севером, с одной стороны, и Западом и Востоком, с другой, возрастает.

В конституциях 1979, 1989 и 1999 гг., в различных правительственных документах постоянно проводится идея единства страны, подчеркиваются федеративный характер, общность интересов всех народов, населяющих государство. Только большое внимание к интересам и традициям всех народов, содействие в развитии их языков, культуры, провозглашение юридического равноправия, проведение политики, направленной на достижение фактического равенства, помощь отсталым в социально-экономическом отношении этническим меньшинствам, демократическая кадровая политика, когда главным критерием является профессионализм, а не этническая принадлежность, – все это, несомненно, могло бы способствовать решению сложных этнических проблем и интенсификации интеграционных процессов в рамках государственных границ Нигерии. [c.104]

Нельзя оставить без внимания ситуацию в Демократической Республике Конго, где этнический состав отличается большой сложностью. Здесь насчитывается более 200 этносов. Даже при объединении близких между собой групп число этнических общностей достигает 50.

В средние века в бассейне р. Конго сложилось несколько десятков раннефеодальных государств, среди которых наиболее значительными были Конго, Лунда, Луба, Бушонго и Ндонго. Государство Конго объединило множество родственных по языку и культуре племен (конго, вили, йомбе, сунди, мбата, бембе, зомбо и др.), положив начало формированию народности конго (баконго). В период колониальных захватов территория государства Конго была расчленена между бельгийскими, французскими и португальскими владениями. Теперь конго живут и в сопредельных с Заиром странах – в Анголе и Республике Конго.

Общая численность конго оценивается в 4,5 млн. человек, что составляет 15,9% всего населения страны. Самые крупные этнические подразделения конго: мбала (около 0,6 млн. человек), суку-самба (0,5 млн.), пенде (0,3 млн.), йомбе (0,3 млн.) (см.: [2]).

В области Шаба, в южной части области Киву, в Западном и Восточном Касаи живут луба (5,1 млн. человек). Этот крупный народ имеет давние традиции государственности: в XVI в. Государство Луба занимало территорию между р.Луалаба и оз. Танганьика, т.е. все плато Катанга. Кроме собственно луба сюда относят также луала, мпуту, капиока, хемба, бангубангу, бинджи, хелеба, тумбве и некоторые другие более мелкие народности, в общей численности населения луба составляют 18% (см.: [12, c. 27, 22]).

Сосед луба на юго-востоке – народ бемба, основная часть которого живет в Замбии. В области Шаба бемба населяют все пограничные с Замбией районы.

Больше трети населения ДРК придерживается традиционных верований и культов, в частности культ предков занимает главное место.

Согласно религиозным верованиям конго, души умерших предков (или родственников) даже после смерти остаются членами рода. Этот факт свидетельствует, по мнению французского антрополога и религиоведа Б. Оля, что его «надо рассматривать как религию общинного типа, связанной с местным окружением и социальной структурой больше, чем человеком, как таковым» [11, c. 244].

Понимание сущности традиционных верований дают представление религии небольшого этноса бахунде. По мнению конголезского религиоведа Винсента Мунаго, «жизнь индивидуума понимается как жизнь-соучастие. Член племени, клана, семьи знает, что он живет не своей собственной жизнью, а жизнью общины. Он знает, что вне общины у него не будет средств к существованию; в особенности он знает то, что его жизнь есть соучастие в жизни родственников по восходящей линии и что ее сохранение и укрепление постоянно зависит от этого соучастия. Для него жить означает существовать внутри общины, общности, участвовать в священной жизни предков, продолжить «бытие» своих предшественников и подготовить свое собственное продолжение в своих потомках» [15, c. 135]).

3

Заир – одно из самых христианизированных государств Тропической Африки. Около 54% его населения (в 1978 г. 15 млн. человек) – христиане.

Принадлежность к этнической группе, межклановое родство, устойчивая религиозность населения создают по отношению к африканскому обществу [c.105] искаженное представление о происходящих в нем социальных процессах, маскируют реальную социально-классовую дифференциацию, ставшую необратимым явлением. Кроме того, широкое распространение мелкобуржуазных концепций (так называемого микронационализма, «африканского социализма», заирской самобытности) способствует камуфляжу классовых антагонизмов.
В том случае, когда социальные противоречия совпадают с расовыми, религиозными или этническими, происходят драматические конфликты, как это было, например, в Заире.

Этнический фактор всегда играл существенную роль в жизни заирского общества, он неоднократно выходил на поверхность политической жизни, вызывая то дробление страны на полтора-два десятка небольших, но упрямых в отстаивании своей автономии провинций, то действительный ее раскол и появление на карте Африки новых государственных образований, отказывавшихся признать власть центрального правительства.

Центробежные процессы наиболее отчетливо проявились в годы «Первой республики» (1960–1965), когда управление страной перешло к руководителям многочисленных этнорегиональных политических институтов (провинциальных парламентов и правительств, партий, молодежных организаций), соглашавшихся на существование лишь чисто номинального киншасского (тогда леопольдвильского) «центрального» правительства (см.: [5, c. 46]).

Внутренний вооруженный конфликт в ДРК последних лет вновь показал, что вооруженные конфликты на этнической почве являются одной из наиболее сложных социально-политических проблем, интегрирующих в себе комплекс всех противоречий в африканском обществе. Межэтнические конфликты перерастают в гражданские войны и оказывают дестабилизирующее воздействие не только на Африканском континенте, но и в мире в целом.

В результате внутреннего вооруженного конфликта и гражданской войны нависла угроза распада ДРК как минимум на три части. На территории, контролируемой соперничающими между собой группировками, ведется расхищение природных ресурсов (подробно см.: [4]).

Постколониальный период характеризуется не ослаблением, а усилием и расширением конфликтов. В 60–80-е гг. казалось, что это вызвано, прежде всего, соперничеством СССР и стран Запада. Но взрыв конфликтов, в том числе полномасштабных войн, в Африке в 90-е гг. указывает на более глубокие причины этой ситуации, в которой внешние силы – лишь одна из составляющих африканской трагедии. Во всех постколониальных африканских войнах уже погибло более 10 млн. человек, большинство – мирные жители. Десятки миллионов остались без крыши над головой и работы, миллионы людей стали беженцами или перемещенными лицами (см.: [14, c. 58]).

Хрупкие, несовершенные, чуждые местным социумам государственные структуры зачастую оказались не в состоянии справиться с вызовами этноконфессиональных групп, отстаивающих свои эгоистические интересы. Это относится как к странам, где правили военные, так и к формально гражданским, даже «демократически» созданным режимам.

Идеология и практика этнического национализма ХХ века направлена на подмену прав граждан кровно-языковым родством, где равенство этносов подменяется их иерархическим делением на коренные и национальные меньшинства, чем создается почва для межэтнических конфликтов. [c.106]

В большинстве исследований в качестве общепризнанных причин обострения межэтнических конфликтов упоминается несколько.

Во-первых, культурные и языковые и этнические различия, несмотря на тенденции к ассимиляции, обнаруживают особую стойкость даже в развитых обществах, которым присуща высокая социальная и географическая мобильность населения.

Во-вторых, возрождение этничности сопровождается появлением новых политических лидеров меньшинств, которые добиваются большей доли политической власти в центре и той или иной формы автономии на местном уровне. Они расторгают прежние идейно-политические союзы, нередко подвергают сомнению легитимность существующей системы государств, отстаивая право на самоопределение меньшинства как равноправного члена международной политической системы, как нации среди наций.

В-третьих, во всех полиэтничных странах имеются элементы долго существовавшего социально-экономического неравенства различных этносов, и на этой почве возникает вопрос о статусе и групповых правах меньшинств. Когда экономическое и социальное неравенство совпадает с языковыми и/или культурными различиями, нередко возникает система этнической стратификации. Зачастую классовый конфликт и этнический конфликт дополняют друг друга и создают мощный толчок к переменам. Там, где такие различия совмещаются с определенными территориальными границами, эта сила чаще всего принимает форму националистического движения, нацеленного на достижение полной независимости от доминирующего большинства.

В-четвертых, изменения этнодемографической ситуации вследствие миграционных процессов и/или различий в темпах роста отдельных групп нарушают сложившуюся систему стратификации и этнического разделения труда, обостряя межгрупповое соперничество.

В-пятых, ускорение социально-экономического развития, особенно на ранних стадиях индустриализации, скорее усиливает, нежели ослабляет, этнический партикуляризм, обостряя соперничество за ресурсы и распределение благ и привилегий.

Эти выводы подтверждаются на примере практически любого полиэтнического государства. В то же время они охватывают лишь отдельные аспекты эволюции полиэтничных обществ.

Отличительной особенностью межэтнических конфликтов является широкий спектр участников, представляющих все основные слои и социальные группы этноса. Российский исследователь А.А. Празаускас считает целесообразным различать конфликты национально-государственные, межэтнические и этносоциальные. Последние возникают вследствие обострения соперничества в процессе распределения благ и ресурсов (должностей, рабочих мест) между однотипными или сходными сегментами различных этнических групп, т.е. обусловлены вертикальной социальной мобильностью (см.: [9, c. 71–72]).

Этнорегиональные (либо этносоциальные) движения направлены в конечном счете на повышение статуса этноса либо в рамках существующей этнической стратификации, либо – путем отделения – в международном сообществе. [c.107]

4

Литература

1. Африка: Энциклопедический справочник. – Т. 1. – М., 1986.

2. Брук С.И. Население мира: Этнодемографический справочник. – М., 1981.

3. Васильев А.М. Африка – падчерица глобализации. – М., 2003.

4. Винокуров Ю.Н. Демократическая Республика Конго: власть и оппозиция. – М., 2003.

5. Винокуров Ю.Н. Заир: этнический фактор в политике общенационального сплочения. // Социо- и этнокультурные процессы в современной Африке. – М., 1992.

6. Высоцкая Н.И. Эволюция национализма в Тропической Африке: ХХ век. – М., 2003.

7. Исмагилова Р.Н. Этничность и процессы национальной интеграции // Ангола. Этносы и нация. Материалы научного коллоквиума «Ангола – 25 лет независимости: итоги и перспективы» (ноябрь 2000 г.). – М., 2003.

8. Исмагилова Р.Н., Грушевский А.Ю. Этнический фактор в политической жизни Нигерии // Нигерия: власть и политика. – М., 1988.

9. Межэтнические конфликты в странах зарубежного Востока. – М., 1991.

10. Нигерия: Справочник. – М., 1993.

11. Оля Б. Боги Тропической Африки. – М., 1976.

12. Республика Заир: Справочник. – М., 1984.

13. Социальный облик Востока. – М., 1999.

14. Страны Африки. – М., 2002.

15. Традиционные культуры африканских народов: прошлое и настоящее. – М., 2000.

5

Косухин Н.Д. Особенности партийного строительства и партийной системы в государствах Тропической Африки // Вестник Российского университета дружбы народов. – Сер.: Политология. – 2004. – № 1 (5). – С. 107–118.

В системе властных отношений огромную роль играют политические партии. Политическая партия – это общественное объединение, главной целью участия которого в политическом процессе является завоевание и осуществление (или участие в осуществлении) государственной власти в рамках и на основе конституции и действующего законодательства (см.: [21, с. 37]).

В африканских странах правящие политические партии составляют важнейший элемент политической системы, оказывают первостепенное влияние на выработку политического курса страны и его реализацию, в значительной мере контролируют и направляют общественно-политическую жизнь (см: [11; 12; 20; 21; 22] и др.).

Роль политических партий возрастает в ряде стран с существованием доминирующих правящих партий и сращиванием, особенно на высшем уровне, партийного и государственного руководства. Политические партии африканских стран несут на себе отпечаток тех исторических условий, в которых протекал процесс их формирования.

Если в Европе возникновение политических партий связано с распространением всеобщего избирательного права и расширением полномочий парламента, то формирование политических партий в странах Африки обусловлено подъемом национально-освободительного движения и ознаменовало переход от разрозненных, стихийных выступлений колониальных народов против иноземного порабощения к организованной борьбе за освобождение.

Процесс становления партий охватывает длительный период. Решающее воздействие на него оказали такие факторы, как формы и методы осуществления колониального господства, степень социально-экономического и общественно-политического развития африканских стран, активность освободительного движения.

Главными социальными силами, способными сформулировать цели и задачи антиколониальной борьбы, выступали прежде всего национальная интеллигенция, мелкая и национальная буржуазия. С появлением и деятельностью этих сил на политической арене и связано формирование политических партий.

Организованные политические акции против колониальной эксплуатации происходили первоначально в наиболее развитых странах континента, а именно на севере и крайнем юге, где они появляются еще в ХIХ в. В начале ХХ в. возникают просветительские организации в отдельных странах Тропической Африки. Заметно активизируется процесс формирования политических объединений различного толка, выдвигавших достаточно умеренные требования к колониальным властям.

В период между Первой и Второй мировыми войнами в странах Африки возникают уже десятки политических организаций, различных по своей социальной природе, характеру и уровню политической деятельности (см.: [11]). В межвоенные годы углублялся процесс политизации общественной жизни в колониях. Под напором участившихся [c.107] антиколониальных выступлений администрация метрополий вынуждена была соглашаться на легализацию в отдельных странах партий и признавать за коренным населением право на образование различных общественных организаций. В этот период сформировались и получили развитие в Северной и Южной Африке политические партии, создавшиеся на классовой основе. В начале 20-х годов на Африканском континенте возникли первые марксистские организации. В ряде стран появились буржуазно-националистические и реформистские партии. Некоторые из них смогли утвердиться впоследствии в качестве ведущей политической силы независимых государств.

Вместе с тем, политические организации в странах Тропической Африки в большинстве случаев оставались аморфными образованиями. Они не имели четких программных установок, не обладали поддержкой масс. Значительная часть объединений коренного населения, имевших политический характер, создавалась на этнической или этнорелигиозной основе. Нередко антиколониальные выступления облекались в религиозно-мистическую форму, их лидеры провозглашались мессиями, пророками или святыми (см.: [12, с. 6]).

В политологической науке существует несколько классификаций политических партий в зависимости от принятого критерия. В основе типологии партий могут быть такие критерии, как классовая природа, происхождение, внутренняя структура, особенности отношений членства, политические цели, положение в политической системе и другие.

Основной характеристикой любой партии является ее социальная природа и провозглашаемые ею политические цели.

Всякая классификация условна, но она помогает разобраться в сложных и многообразных событиях партийно-политической жизни. Ниже следует классификация партий по ряду оснований:

– по классовой природе: рабочие (социал-демократические, коммунистические); буржуазные (мелкобуржуазные, национальной, компрадорской, торгово-ростовщической буржуазии); средних слоев (демократические; крестьянские); межклассовые (рабоче-крестьянские, интеллигенции, националистические, конфессиональные, этнорегиональные);

– по методам политической деятельности: парламентские, внепарламентские;

– по отношению к существующему общественному строю: революционные, реформистские, либеральные, консервативные;

– по типу организационной структуры: кадровые, массовые;

– по месту и роли в политической системе общества: доминирующие (правящие), левые, центристские, правые, оппозиционные;

– по отношению к форме государственного устройства: унитаристские, федералистские, сепаратистские;

– по отношению к идеологии: идеологизированные, ортодоксальные, прагматические, классовые или избирательные (см.: [7, с. 269]).

6

Современные американские политологи Р.И. Хофферберт и Д.Л. Сингранелли отмечают, что “партии являются организационным инструментом предвыборной борьбы, которая концентрируется на вопросах, сформулированных в их программах. А после проведения выборов именно партии ответственны за деятельность правительства... партии должны быть в высшей степени динамичными организациями, ответственными за постановку в повестку дня и решение тех вопросов, которые меняются по мере изменения предпочтений или потребностей населения” [10, с. 579].

Эти соображения касаются прежде всего развитых стран, где функционирует гражданское общество, а политическая культура носит активистский характер (по Алмонду).

Отмеченные соображения заслуживают внимания с учетом концепции отечественного социолога Ю.С. Гамбарова (1850–1926), который считал, что “политические партии образуются внутри сложившегося правового государства”. Он полагал, что функционирование политических партий “немыслимо ни без признания закона в основании всего порядка общественной жизни, ни без участия, в той или другой форме, самого общества в регулировании этого порядка”. В противном случае возникают оппозиционные клики, которые в отличие от партии действуют исключительно “на почве личных интересов своего вожака и независимо от каких бы то ни было принципов правового государства или участия общества” [3, с. 136, 137]. [c.108]

Если исходить из гамбаровской позиции, то, разумеется, большинство африканских партий представляют собой клиентельно-патронажные организации, клики. Политические партии в большинстве стран Тропической Африки “в каком-то смысле заменили разрушенные колониализмом традиционные потестарные и политические структуры и отчасти выполняют функции этнополитических организмов” [14, с. 61].

Единство традиционных и современных политических элементов делает такую организацию достаточно эффективной в общественной жизни африканских стран. По мнению некоторых исследователей, такие этнополитические образования, которые формируются профессиональными политиками, тесно связаны единством этнических, религиозных, групповых или деловых интересов и объединены системой личных связей вокруг лидера. Эти образования представляют собой “политические кланы”, которые выражаются в категориях, заимствованных из политического лексикона развитых стран. Политическая культура африканского общества непосредственно отражается в деятельности политических партий и государственных структур (см.: [2]). При определении сущности африканских политических партий ключевую роль играют ее цели, задачи, средства их достижения. Любая партия ставит своей задачей завоевать политическую власть или оказывать на нее влияние. Для этого она должна добиться поддержки населения, особенно его низших слоев. С этой целью партии выдвигают привлекательные лозунги, в которых предусматривается решение конкретных проблем экономического и социального порядка. Каждая партия стремится сформировать свой устойчивый партийный электорат.

В годы, непосредственно предшествовавшие завоеванию независимости, главным, что определяло создание партий, оставалось придание организационных форм борьбе против колониального господства. Сходной задаче служило сотрудничество их с профсоюзами, которые сыграли важную роль в завоевании независимости.

Однако уже на данном этапе партийного строительства стало очевидно вмешательство метрополий в этот процесс. Во многих африканских странах под их влиянием возникали партии, в задачу которых входило торможение освободительной борьбы, а впоследствии, после получения независимости, обеспечение тесных отношений с метрополиями, сохранение их максимального влияния на развитие новых государств. Кроме того, колониальные власти попытались использовать систему множественности партий, внешне скопированных с западных образцов для раскола единого фронта борьбы против колониализма.

Противовесом им были партии, выступавшие за углубление антиколониальных преобразований, осуществлявшие курс на национальное возрождение и подлинную независимость.

В первые годы независимости возникают также партии, провозглашавшие социалистические лозунги, отражавшие стремление народных масс к социальной справедливости и пропагандировавшие различные его формы, от “лирического” до марксистского социализма (см.: [8]).

В 60-70-е годы на размежевание африканских партий, а затем и государств континента, большое влияние оказали “холодная война” и борьба соперничавших блоков за сферы влияния. Каждая сторона в этой борьбе стремилась иметь своих приверженцев в Африке, свои страны-витрины. Правившие в них партии становились носителями соответствующей идеологии, важное место в которой занимала критика идейного противника. Так, при поддержке внешних сил укреплялись пробуржуазные партии, с одной стороны, и революционно-демократические (разные степени радикализма), с другой. Получая ту или иную поддержку извне, они имели возможность укреплять свои позиции и становились господствующей политической структурой.

В то же время трудности национального строительства и вывода независимых государств из экономической отсталости, обманутые надежды масс, связанные с быстрым ухучшением жизни, стали рассматриваться как следствие политического соперничества между партиями, бессмысленного распыления сил. Складывалось мнение, что национальная консолидация и решение всех государственных вопросов возможны лишь в условиях однопартийной системы. Этот тезис весьма успешно использовали политические деятели, склонные к авторитарным методам управления (см.: [1]). [c.109]

По мнению отечественного востоковеда А.Б. Зубова, “восточные избиратели, которые осуществляют электоральный выбор, в первую очередь обращая внимание на партийную принадлежность кандидатов, чаще всего делают это не по идеологическим мотивам, но из соображений личностного характера. Политическая партия оказывается в современной азиатской демократии не альтернативой личностной ориентации, но чаще всего средством для ее эффективной реализации в тех ситуациях, когда непосредственное знание человеческих качеств кандидата становится для массы рядовых избирателей затруднительным”. На Востоке “история в подавляющем большинстве случаев в сознании населения определяется личностью лидера” [6, с. 251, 258].

80-е годы в большинстве стран континента прошли под знаком господствующего авторитаризма. В качестве примера можно привести 33-летнее авторитарное правление президента Кот-д'Ивуара Феликса Уфуэ-Буаньи, переизбиравшегося на этот пост семь раз. Авторитаризм Уфуэ-Буаньи проявлялся в разных сферах жизни: парламент был ему подотчетен, он руководил правительством и правившей Демократической партией.

В стране на протяжении 30 лет существовала однопартийная система. Создание других политических организаций не допускалось, хотя конституция декларировала свободу организации и функционирования политических группировок. При этом, отмечала З.И. Токарева, Уфуэ-Буаньи, сосредоточив в своих руках огромную власть, уверенно ею пользовался. В частности, он не допустил развитие междоусобиц на этноконфессиональной почве. Вместе с тем доминирующие позиции во властных структурах и в деловой сфере занимали представители бауле (подробнее см.: [15, с. 12, 13]).

Однако в целом однопартийные системы, служившие опорой авторитарным правителям, не оправдали возлагавшихся на них надежд. К концу 80-х годов общественное мнение Африки стало рассматривать их как главную причину застоя, важнейшее политическое препятствие, мешающее социальному прогрессу.

На рубеже 80-х – 90-х годов процесс политико-правового развития стран Африки вступил в новый этап. Важнейшей его чертой стал отказ от однопартийной системы, переход к многопартийности и ее правовое закрепление.

Однопартийная система была наиболее характерным признаком политических режимов в подавляющем большинстве африканских стран до конца 80-х годов. На те или иные сроки она устанавливалась в 38 странах и к началу 1989 г. действовала в 30 странах. Как уже говорилось, однопартийность обосновывалась весьма убедительными аргументами. В действительности же авторитарная система использовалась правящей элитой для сохранения своей монополии на власть как в странах капиталистического пути развития, так и в странах, провозглашавших социалистическую перспективу.

В последние годы выдвигаются серьезные аргументы в пользу авторитарного решения проблем экономической модернизации. Так, по мнению отечественного экономиста В.В. Павловой, “авторитарная власть позволяет преодолевать неэффективность демократических институтов и процедур, беспомощность которых в условиях тяжелого экономического кризиса и отсутствия политического консенсуса может привести к распаду общества, к чрезвычайному положению в экономике”. Больше того, “единая воля требуется для управления вертикальными структурами исполнительной власти с целью компенсации издержек распада старого партийно-государственного аппарата, скреплявшего общество в отсутствие институтов самоорганизации” [9, с. 27].

Согласно партийным документам и новым конституциям, которые были приняты в ряде африканских стран в 90-е годы, одной из целей осуществляемых в них реформ является создание демократического правового государства (см.: [16]).

Введение многопартийной системы стало первоочередным требованием демократических сил африканских государств. За последние годы многопартийная система была легализована (во многих случаях под давлением “снизу”) в 34 странах, где действовала однопартийная система, либо политические партии вообще отсутствовали, например, в условиях военного режима. Вместе с тем ведущей тенденцией в формировании многопартийной системы стало доминирование какой-либо одной партии. Такие партийные системы сложились в Ботсване, Замбии, Зимбабве, Кении, Мали, Мозамбике, Намибии, Танзании, ЮАР. [c.110]

Переход к многопартийности требует определения правового статуса политических партий. В условиях однопартийной системы монопольное положение правящей политической партии, как правило, закреплялось конституцией. При отсутствии других политических партий в специальном правовом акте, который регулировал бы партийную деятельность, не было никакой необходимости. В многопартийном государстве образование и деятельность политических партий должны быть поставлены в определенные правовые рамки.

7

В африканских странах основы правового статуса политических партий определяются конституционными нормами. Значение этих норм исключительно велико: во-первых, само их включение в основной закон означает признание на конституционном уровне политических партий как самостоятельного конституционно-правового института; во-вторых, они образуют основу правовой регламентации партий, осуществляемую всеми другими нормативными актами. Как правило, конституции закрепляют принцип политического плюрализма, определяют роль политических партий в обществе и государстве, устанавливают требования, соблюдение которых обеспечивает партиям право на легальную деятельность.

В соответствии с положением новой конституции 1992 г. в Гане была восстановлена многопартийная система. Чтобы пресечь попытки ограничить или отменить это положение, конституция не разрешает парламенту издавать закон о введении в стране однопартийной системы. В частности, в ст. 3 говорится, что “парламент не вправе принять закон, учреждающий однопартийное государство”, а согласно ст. 55 “парламент не вправе принять закон, учреждающий или уполномочивающий учредить орган или движение, обладающие правом или властью навязать народу Ганы общую программу или комплекс целей религиозного или политического характера” [27]. Признаются незаконными действия, направленные на ограничение политической деятельности. Конституция декларирует принципы политического плюрализма, что закреплено в разделе “Политические партии”.

В статье третьей Конституции Республики Сенегал говорится, что “политические партии конкурируют в борьбе за голоса избирателей. Они уважают конституцию и принципы национального суверенитета и демократии. Партиям запрещено объединяться по расовому, этническому, сексуальному, религиозному, языковому или региональному принципу” [25, р. 7].

На основе конституций в большинстве африканских стран приняты специальные законы о политических партиях. Следует подчеркнуть, что новейшее законодательство этих стран в отличие от ранее действовавших в некоторых из них законов, скопированных с законов бывших метрополий, проводит четкое различие между политическими партиями и общественными организациями. Если первые борются за овладение, осуществление и удержание государственной власти, то вторые создаются социальными и профессиональными группами для защиты своих специфических интересов. В этой связи характерно, что в ряде стран общественным организациям запрещено участвовать в избирательном процессе – выдвигать кандидатов на выборах, оказывать им финансовую поддержку (Ангола, Алжир, Нигерия, Кабо-Верде).

Принципиальные различия в природе и целях политических партий и общественных организаций обусловили необходимость раздельного правового регулирования этих институтов политической системы. В последние годы во многих африканских странах изданы как законы о политических партиях, так и законы об общественных организациях. Например, в Алжире – это “закон о политических ассоциациях”, то есть партиях (1989 г.) и “закон об ассоциациях” (1990 г.), Камеруне – законы 1990 г. “о политических партиях и об ассоциациях”, Кабо-Верде – “закон о политических партиях” (1990 г.), “законы о неполитических и политических ассоциациях” (1987,1990 гг.), Эфиопии – декрет о “регистрации политических партий” (1993 г.), Нигерии – “Директивы по созданию и регистрации политических партий” (1996 г.).

Важнейшим этапом на пути демократизации ганского общества стало принятие 18 мая 1992 г. закона о политических партиях, по которому каждый гражданин Ганы, достигший избирательного возраста, имеет право создавать политическую партию или вступать в нее и заниматься политической деятельностью. Любое лицо, препятствующее осуществлению [c.111] этого права, совершает преступление и может подвергнуться штрафу на 50 тыс. седи, или тюремному заключению на срок до двух лет, или тому и другому вместе.

Закон запрещает воссоздавать старые партии (приводится список из 21 запрещенной партии); создавать новые на этнической, региональной, профессиональной или религиозной основе; использовать слова, лозунги или символы, которые могли бы вызвать этнические, региональные или религиозные разногласия. Неслучайно И.И. Потехин, первый российский исследователь независимой Ганы, отмечал, что появление многочисленных партий уже в 50-е годы было связано с племенной, религиозной основой либо представляло собой “просто группу политиканов, боровшихся за депутатские места”. Колонизаторы “поощряли создание многочисленных партий, выдавая это за проявление демократии” [13, с. 255].

Согласно закону партии подлежат регистрации в избирательной комиссии. Закон определяет условия регистрации партий, требования к учредителям и руководящему составу, порядок отчетности и ведения документации, называет причины, по которым партии может быть отказано в регистрации или из-за чего регистрацию могут отозвать [32].

Наряду с общими законами о политических партиях, определяющими их правовой статус, имеется немало законодательных актов, регулирующих отдельные стороны партийной деятельности, например, избирательные законы, регламентирующие участие партий в выборах, законы о печати и информации, определяющие порядок использования партиями средств массовой информации и т.п.

В качестве примера обратимся к Конституции Гвинейской Республики, принятой в декабре 1990 г., которая содержит положение о постепенном переходе к демократическому обществу и предусматривает создание двухпартийной политической системы (ст. 95). В Основном законе закреплены также общие принципы деятельности политических партий, в частности: “Политические партии способствуют политическому воспитанию граждан и волеизъявлению при голосовании, выдвигают кандидатов в период национальных выборов. Формируются по всей территории страны и не должны создаваться по расовому, этническому, религиозному или территориальному признаку. Они обязаны также соблюдать принципы национального суверенитета и демократии, территориальной целостности и общественного порядка” [29].

Правовые основы учреждения и деятельности политических партий были закреплены в утвержденной президентом страны 20 декабря 1991 г. Хартии о политических партиях. Одновременно был принят “Закон о количестве политических партий”, снижающий все конституционные ограничения на их численность.

Согласно Хартии, разрешается создание любых партий в рамках основного закона, за исключением националистических, религиозных, этнических формирований, проповедующих сепаратизм, трибализм, национальную вражду; недопустимо создание военизированных группировок. Деятельность партий должна быть подчинена защите конституции, демократии, национального суверенитета и республиканского строя, направлена на сохранение территориальной целостности, защиту прав и свобод граждан, их человеческого достоинства. Создаваемые политические организации имеют право действовать лишь демократическими, мирными методами и средствами, исключающими нанесение ущерба национальной безопасности и общественному порядку (см.: [30]).

Каждая партия должна руководствоваться уставом, принятым ее основателями, включающим следующие положения:

Обоснование целей партии; ее название; данные о местонахождении, структуре и внутренней организации, руководящих органах; в приложении – перечень учредителей и членов руководящего органа. Ни одна партия не может принять наименования и аббревиатуру уже учрежденной и признанной партии, ни пользоваться в своей пропаганде обозначениями или названиями, уже используемыми другой политической партией. Разрешение на создание партий выдает министерство внутренних дел и децентрализации после всестороннего изучения заявки и специального досье, представляемых учредителем политической организации (см.: [12, с. 56]). [c.112]

В Эфиопии в рамках объявленной демократизации в 1991 году было создано более 50 различных политических организаций, в 1992 еще около 30, в 2001 г. их численность составила 65. Абсолютное большинство этих организаций носит этнорегиональный характер.

Большинство партий было создано до принятия Советом представителей в апреле 1993 года Декрета № 46/1993 о “Регистрации политических партий”. Они проходят регистрацию, опираясь на статью о Хартии переходного периода, где сказано, что “каждый человек обладает правом на участие в политической деятельности без каких-либо ограничений, создание политических партий в том случае, если реализация им этого права ведет к ущемлению прав других” (см.: [35, р. 17]).

Декрет № 46/1993 базируется на Прокламации № 3/1991 о процедуре мирных демонстраций и политических митингах. Прокламация определяет понятие “политическая партия” как “общественный институт, который, собрав внутри общества вокруг себя определенное количество людей и выступив с политической программой, где отражены его политические цели и задачи, принимает участие в политическом движении в масштабах всей страны или региона, стремясь при этом демократическим путем получить власть в свои руки” [34].

Согласно Декрету, членом политической партии может стать любой молодой человек старше 18 лет. Однако для создания общенациональной партии необходимо минимум 1500 членов-учредителей. При этом также необходимо, чтобы более 40% этих учредителей были постоянными жителями одного национально-территориального региона, а другие 60% постоянными жителями хотя бы четырех других регионов Эфиопии, в каждом из которых может проживать по 15% от общего числа членов-учредителей. Что касается образования политической партии регионального типа, то для ее создания необходимо минимум 750 членов-учредителей, из которых 40% постоянно являются жителями одного региона.

Были также определены условия, которые не позволяют зарегистрировать политическую партию Это касается партий, которые “в нарушение признанных или подписанных Эфиопией международных законов действуют на основе расовых, религиозных или других подобных идей, сеют вражду и ненависть среди народов, наций и национальностей, делая ставку на войну и конфликты”. К ним относятся также партии, которые добиваются намеченных политических целей с помощью оружия и насилия, стремятся к свержению эфиопского правительства, преследуют незаконные, криминальные цели и содержат в своих рядах иностранцев. Не могут быть зарегистрированы в качестве политических организаций акционерные общества и другие коммерческие, промышленные организации; созданные для извлечения доходов или благотворительности объединения, профессиональные союзы, кооперативы, религиозные организации, разные товарищества (см.: [33]).

Подробно разработаны требования, предъявляемые к Уставу и программе партии. В Уставе, например, должны быть перечислены права и обязанности членов, структурные органы и полномочия руководства, определено участие членов партии в ее работе, полномочия членов и т.д. От партийных программ требуется полное отражение целей и политических задач партии, средства и методы, которыми она собирается добиваться их осуществления. Любые учредительные материалы политических партий должны быть открыты для общественности, от которой не может существовать каких-либо секретов о деятельности или целях партии. Финансы партии формируются из вступительных и членских взносов, из получаемой со стороны правительства поддержки, а также из добровольных пожертвований от отдельных лиц, среди которых ни в коем случае не должно быть подарков и помощи от иностранных граждан или зарубежных государств, от заключенных.

Политическая партия может быть ликвидирована или может прекратить деятельность в соответствии со своим Уставом или, если она не примет участие в двух региональных или общественных выборах. Помимо этого ликвидация политической партии последует в том случае, если она совершит “тяжелое преступление”, что будет засвидетельствовано решением Высшего суда Центрального правительства.

Декрет о регистрации партии направлен не только на упорядочение процесса создания политических организаций, но и на формирование нормальных партий: четко структурированных, с фиксированным членством и разработанными программами. Они [c.113] должны стать по форме региональными или общенациональными, общеэфиопскими реальными субъектами большой политики страны.

На практике партии часто представляют собой малочисленную группу активистов, выходцев из одного этноса. Как правило, они проживают в Аддис-Абебе и объединяются вокруг одного или нескольких лидеров, получивших известность в годы борьбы с режимом Менгисту, либо в силу знатности своего происхождения. Обычно у таких партий мало зарегистрированных местных организаций и членов. Они аморфны, не имеют вертикальной организационной структуры. С другой стороны, у них есть сочувствующие, которые с охотой участвуют в проводимых активистами партии собраниях и празднествах в поддержку “своей партии”, “своих” лидеров, а также программ партии, о содержании которых они в основном узнают из выступлений руководителей, поскольку большинство из них неграмотно.

Абсолютное большинство эфиопских “политических организаций” являются этнополитическими объединениями. Они, как правило, в своем наименовании содержат название народа, народности или нации, которую представляют в соответствии со своей программой. Однако большую известность партии получают не из-за названий и содержания программ, а благодаря партийным лидерам и частоте их появления на телевидении, радио или на собраниях в центре и на местах.

Ряд партий составляют политическую оппозицию. Чтобы ее расколоть, ослабить, “перетянуть” на свою сторону, правящий РДФЭН прибегает к различным маневрам. Одним из практикуемых методов является образование сателлитных, параллельных партий. Это особенно заметно в политическом движении народов гураге, сомали, уолайта, гидео, кэмбата, дауро и других. Подобные партии не только помогают собирать голоса избирателей в пользу РДФЭН, но в перспективе могут влиться в его ряды, тем самым подчеркивая общенациональный характер правящей организации. Так произошло с Демократическим фронтом народов юга Эфиопии (ДФНЮЭ), который, будучи “параллельной” организацией оппозиционному Демократическому Союзу народов юга Эфиопии (ДСНЮЭ) в конце 1993 года был принят в состав РДФЭН (подробнее см.: [19]).

С другой стороны, сторонники оппозиции, несогласные с политикой правительства, создают свои структуры и, выходя из уже созданных политических организаций, образуют новые партии, увеличивая общее число политических субъектов общественной жизни Эфиопии.

В действительности, общенациональных политических организаций, которые входят в РДФЭН, всего пять. Из них выделяются Народный фронт освобождения Тыграй (НФОТ) и существовавшая до недавнего времени организация под названием Демократическое движение народов Эфиопии (ДДНЭ), а ныне – Демократическое движение нации амхара (ДДНА). В перспективе можно ожидать превращения РДФЭН в единую общеэфиопскую партию, которая будет опираться на длинный шлейф сателлитных, “параллельных партий” [17, с. 162].

По мнению французского социолога М. Дюверже, в Азии, Африке, Южной Америке, где уровень жизни и образованности низкий, “партии приобретают формальный характер: враждующие группировки оспаривают власть, рассматривая избирателей как инертную массу и придавая ей форму сообразно собственной воле; развивается коррупция и привилегированные классы используют систему партий для продления своего господства” [5, с. 512].

Анализ содержания новейшего законодательства о политических партиях в африканских странах позволяет выделить основные объекты правового регулирования. Ему подлежат условия образования и прекращения деятельности политических партий, их идеология и программы, основы партийной организации и ее финансовые ресурсы, роль партии в политической системе и государственном механизме, а также их международные связи.

В Нигерии конституция прямо закрепляет многопартийность и гарантирует ее осуществление (см.: [26]). Конституционное законодательство многопартийных государств, хотя и не фиксирует определенного числа политических партий, ограничивает свободу их образования рядом требований, соблюдение которых необходимо для приобретения и сохранения партиями легального статуса. Набор таковых в отдельных странах, но самым [c.114] распространенным является требование, согласно которому легальной может быть признана лишь общенациональная по своему характеру партия. Это требование направлено на обеспечение политической стабильности, которая, как свидетельствует опыт многих африканских стран, подрывается деятельностью партий, образованных на этнической, региональной и религиозной основе. Образование и деятельность таких партий запрещены законодательством всех многопартийных государств. Так, согласно ст. 5 ангольского закона от 1991 г., запрещается образование и деятельность политических партий, которые носят местный или региональный характер, поощряют трибализм, расизм, регионализм и другие формы дискриминации граждан.

Законодательство ряда стран предусматривает специальные положения, призванные гарантировать общенациональный характер политических партий и предотвращать формирование трибалистских и регионалистских партий. К примеру, учредители партии должны представлять все регионы страны.

8

Законодательство о политических партиях подробно регламентирует порядок их образования и прекращения деятельности. Здесь важно отметить следующие моменты. Во-первых, во всех странах политические партии приобретают легальный статус только путем регистрации их соответствующим государственным органом (как правило, это министерство внутренних дел, но, например, в Мозамбике – министерство юстиции, а в Кабо-Верде и Анголе – председатель Верховного суда). Во-вторых, орган, осуществляющий контроль за деятельностью политических партий, может в предусмотренных законом случаях приостанавливать их деятельность или распускать их. Основания для роспуска политических партий могут быть самыми различными. Например, согласно закону Кабо-Верде 1990 г. в числе таких оснований неучастие партии в течение семи лет в выборах, сокращение ее численности (менее 400 человек), получение субсидий из-за рубежа, поощрение ею расизма и регионализма, незаконность ее целей. Сенегальский закон о политических партиях (в редакции 1989 г.) предусматривает роспуск партии, если она не соблюдает обязательства уважать принципы национального суверенитета и демократии, касающиеся характера государства (демократическая, светская республика), его институтов (их статуса и компетенции), национальной независимости, территориальной целостности и единства государства.

Устанавливается юридическая ответственность политических партий (а в ряде стран их руководителей) за правонарушения, определяются конкретные составы правонарушений и соответствующие санкции. Согласно закону о политических партиях Ганы, “если правонарушение совершено политической партией, то каждое должностное лицо этой партии также виновно в совершении правонарушения” [32, р. 13].

В-третьих, новое законодательство большинства стран устанавливает юридические гарантии конституционной свободы союзов: действия контролирующих политические партии государственных органов (отказ в регистрации партии, приостановление ее деятельности или роспуск) могут быть обжалованы в судебном порядке. Но в некоторых странах, например в Сенегале, такие гарантии отсутствуют.

Законодательство по политическим партиям в определенной мере регламентирует вопросы, связанные с их идеологией и программами. Речь идет не о закреплении идеологии правящей партии в качестве государственной, как это было в однопартийных государствах (например, конституционное признание марксизма-ленинизма в Бенине, философии “гуманизма и демократического участия” в Замбии). В условиях конституционного политического и идеологического плюрализма законодательство устанавливает лишь идеологические ориентиры, основу которых составляет комплекс общечеловеческих ценностей, входящих в понятие “современное демократическое общество”. Об этом свидетельствуют, например, положения законов о политических партиях в Алжире и Бенине, относящиеся к целям и программам партий. Последние должны способствовать защите основных прав и свобод человека, республиканской формы правления, демократической организации государства, упрочению суверенитета народа и уважению свободы его выбора (Алжир), светского характера государства (Бенин).

Согласно ст. 19 конституции ЦАР 1994 г., политические партии “обязаны уважать принцип демократии, единство и национальный суверенитет, права человека и [c.115] республиканскую форму государства согласно законам и регламентирующим актам” [28]. В то же время в ряде стран (Ангола, Кабо-Верде, Мозамбик и др.) предоставление программы является обязательным условием для регистрации политической партии. Нередко к ее содержанию выдвигаются определенные требования. Согласно, например, ст. 19 ангольского закона, “программа должна как минимум включать положения о целях и задачах, краткое изложение политических и административных мер, которые партия намеревается осуществить, если ее кандидаты будут избраны в государственные органы” [31].

В законодательстве всех стран указывается, что целями политических партий должны быть защита национальной независимости и территориальной целостности, упрочение национального единства. Вместе с тем, им запрещается проповедовать идеологию расизма и насилия.

Определение некоторых общих идеологических постулатов, признаваемых всеми политическими партиями, имеет важное значение для функционирования многопартийной системы. Для того, чтобы политическая борьба партий велась в строго конституционных рамках, необходим (при всей противоположности выдвигаемых ими идейно-политических платформ) консенсус в отношении к основным ценностям и институтам демократического общества.

Так, Закон о политических партиях в Тунисе (1988 г.) создавал систему многопартийности на следующих принципах. Во-первых, каждая партия должна содействовать сохранению республиканского характера государства, блюсти суверенитет народа, гражданские права. Во-вторых, партия должна исключить из своей практической деятельности религиозные, расовые и региональные требования. Наконец, партия не может основываться на экстремизме и расизме [18, с. 75].

В 1990 г. все политические партии и крупнейшие общественные организации Туниса подписали так называемый Национальный пакт, согласно которому политический консенсус осуществляется под эгидой правящей партии – Демократического конституционного объединения.

Законодательство ряда стран не ограничивается определением содержания партийных уставов, но и закрепляет некоторые организационные принципы, призванные обеспечить внутрипартийную демократию. Положение о том, что организация политических партий должна строиться в соответствии с демократическими принципами, содержится в законодательстве Алжира, Бенина, Мозамбика, Гвинеи-Бисау и др. Конституция Нигерии и закон Кабо-Верде 1990 г. предусматривают, что руководящие партийные органы должны формироваться путем демократических выборов.

Особое внимание новое законодательство уделяет вопросу о членстве политических партий. При однопартийной системе в ряде стран членство в правящей партии было не добровольным, а обязательным или автоматическим. Именно поэтому законодательство рассматриваемых стран подчеркивает добровольный характер членства в политических партиях. Например, в законе Кабо-Верде говорится, что членство в политической партии является свободным, не может быть обусловлено никаким обязательством вступить в какую-либо партийную организацию или оставаться в ней. При этом никто не может быть лишен своих гражданских, политических и профессиональных прав по причине принадлежности или непринадлежности к какой-либо партии. Вместе с тем, следует отметить, что преобладающей тенденцией законодательного регулирования вопроса о членстве в политических партиях становится лишение военнослужащих и работников правоохранительных органов права на такое членство (Алжир, Ангола, Бенин, Конго, Камерун и др.).

В законодательном порядке регламентируются и некоторые вопросы, связанные со статусом руководящих деятелей политических партий. Прежде всего – это установление для них определенного возрастного ценза, который в некоторых странах выше требуемого для вступления в партию (обычно 18 лет).

Весьма подробно регламентирует новое законодательство вопросы, относящиеся к финансовым ресурсам и имуществу политических партий. Соответствующие предписания имеют целью, с одной стороны, гарантировать получение партиями средств, необходимых для их деятельности, а с другой, – предотвратить подчинение их посредством материальной [c.116] зависимости интересам отдельных физических и юридических лиц, как национальных, так и иностранных. Закон устанавливает следующие источники финансовых ресурсов политических партий: членские взносы, пожертвования, отказы по завещанию, доходы от собственной деятельности, государственные субсидии. Однако предусматриваются различного рода ограничения в использовании этих источников. Так, в большинстве стран запрещается получение в любом виде средств из-за рубежа (в Бенине и Конго, где это разрешено, получаемые средства не могут превышать 20% от партийного бюджета). Ограничивается сумма пожертвований или получаемого наследства (например, в Алжире – 200 тыс. динар, в Бенине – 20% от суммы собственных средств партии). Как правило, запрещается финансирование политических партий государственными и частными предприятиями и компаниями. На практике это правило нарушается в большинстве африканских стран. Г.В. Гевелинг проанализировал эту проблему на примере Нигерии. Он приходит к выводу, что расширение легального “финансирования политики неминуемо ведет к коллапсу политической организации общества”, поскольку “сильно сказывается на поведении отдельных лиц и общественных групп в политическом процессе” [4, с. 113]. В то же время законодательство все большего числа стран предусматривает субсидирование политических партий государством. Эти субсидии распределяются, как правило, пропорционально количеству мандатов, полученных партиями на парламентских выборах.

Законодательство отдельных стран по-разному определяет роль политических партий в политической системе. Однако главным объектом правового регулирования их деятельности является участие в избирательном процессе: порядок выдвижения партиями кандидатов, проведение избирательных кампаний, доступ к средствам массовой информации, избирательные расходы. Общей тенденцией является придание выборам с помощью законодательства партийного характера. Во все большем числе стран право участия в избирательном процессе на его решающей стадии – выдвижения кандидатов на выборные государственные должности – предоставляется только политическим партиям (Гвинея, Мозамбик, Кабо-Верде, Сенегал и другие).

Отмечая особенности поведения партий в предвыборной кампании, английский исследователь К. Аплен пишет, что в африканских странах применяются две стратегии: выдвижение влиятельных кандидатов, имеющих многих сторонников, и использование патронажно-клиентелистских отношений. “В сущности избирателям были предложены коллективные блага (строительство дорог, больниц, школ, системы водоснабжения и т.п.) в обмен на их голоса, а кандидатам в депутаты и обещаны индивидуальные выгоды (деньги, кредит, получение лицензий, право на владение землей и т.д.). Эта предвыборная стратегия обеспечивает победу на выборах, а обретение власти дает правящей партии контроль над ресурсами” [23, р. 304].

Таким образом, перевод правовых предписаний в реалии политической жизни – процесс длительный и сопряженный с большими трудностями, особенно в условиях африканского общества с его неразвитыми социально-экономическими и политическими структурами, отсутствием прочных демократических традиций, современной политической культуры. Учитывая эти обстоятельства, зарубежный исследователь П. Чабал писал: “Если многопартийность не принесет пользы населению, если она окажется простым обманом, который позволяет скомпрометированным и непопулярным режимам оставаться у власти с помощью новой демократической легитимности и при иностранной финансовой поддержке, то африканцы могут полностью отречься от демократии” [24, р. 299–300].

Партия как составная часть формирующейся современной политической системы в странах Африки находится в начале своего пути. От того, трансформируется ли многопартийность в демократию, будет зависеть стабильность африканских государств и решение стоящих перед ними экономических проблем. Пока же результаты введения партийного плюрализма не внушают особого оптимизма, несмотря на то, что оно, конечно, дало толчок развитию общественной активности и росту социально-политического сознания значительной части африканского населения. Вовсе не исключено, что во многих странах Африки разрешенная законом многопартийность будет играть декоративную роль – маскировать авторитарную или близкую к авторитарной деятельность правящих кругов. [c.117]

9

ЛИТЕРАТУРА

1. Авторитаризм и демократия в развивающихся странах. – М., 1996.

2. Африка: особенности политической культуры. – М., 1999.

3. Гамбаров Ю.С. Политические партии в их прошлом и настоящем. // Личность. Культура. Общество. – 2000. – Т. II. – Вып. 2 (3).

4. Гевелинг Л.В. Клептократия. Социально-политическое измерение коррупции и негативной экономики. Борьба африканского государства с деструктивными формами организации власти. – М. 2001.

5. Дюверже М. Политические партии. – М., 2000.

6. Зубов А.Б. Парламентская демократия и политическая традиция Востока. – М., 1990.

7. Ирхин Ю.В., Зотов В.Д., Зотова Л.В. Политология. – М., 1999.

8. Косухин Н.Д. Формирование идейно-политической стратегии в африканских странах социалистической ориентации. – М., 1980.

9. Павлова В.В. Африка в лабиринтах модернизации. – М. 2001.

10. Политическая наука: новые направления. / Под ред. Р. Гудина, Х. Клингеманна. – М., 1999.

11. Политические партии Африки. / Под ред. В.Г. Солодовникова. – М., 1970.

12. Политические партии современной Африки: Справочник. / Под ред. Н.Д. Косухина. – М., 1998.

13. Потехин И.И. Становление новой Ганы. – М., 1965.

14. Современная Африка: итоги и перспективы развития. Эволюция политических структур. – М., 1990.

15. Токарева З.И. Многоликая Африка. – М., 2000.

16. Тропическая Африка: от авторитаризма к политическому плюрализму? – М., 1996.

17. Тэсфае Хунэньяу Осэге. Особенности развития политической системы Эфиопии после 1991 года: Дисс. канд. филос. наук. – М., 2001.

18. Шаабан С. Тунис: путь к политическому плюрализму. – М., 1996.

19. Шараев В.И. Политические организации Эфиопии. – М., 1995.

20. Энтин Л.М. Политические системы развивающихся стран. Государство и политические партии в странах Азии и Африки. – М., 1978.

21. Юдин Ю.А. Политические партии и право в современном государстве. – М., 1998.

22. Юдин Ю.А. Политические системы независимых стран Тропической Африки: Государство и политические партии. – М., 1975.

23. Allen Ch. Understanding African polities // Rev. of Afr. Polit. Economy (Sheffield). – 1995. – № 65. – P. 304.

24. Chabal P. A Few Considerations on Democracy in Africa // Intern. Affairs. (London). – 1998. – Vol. 74. – № 2. – P. 299–300.

25. Constitution de la Republique du Senegal. – Dakar, 1992.

26. Constitution of the Federal Republic of Nigeria. – Lagos. 1999.

27. Constitution of the Republic of Ghana. – Accra, 1992.

28. La constitution de la Republique Centratricaine. // Ba Africa (Bangui). – 1994. – Decembre 24.

29. La Loi Fondamantale de la Republique de Uninee. // Horoya Special (Conacry). – 1991. – Decembre.

30. Loi portant Charte des partis politiques. // Horoya (Conacry). – 1991. – Decembre 23. – № 3618.

31. Partidos Politicos. – Sao Paulo, 1980.

32. Political Parties Law. – Accra, 1992.

33. Political Parties Registration Proclamation. № 46/1993. // Negarit Gazeta (Addis Ababa). – 1993. – April 15.

34. Proclamation to establish the Procedure for peaceful demonstration and Public political meeting. Proclamation № 3 /1993. // Negarit Gazeta (Addis Ababa). – 1993. – April 15.

35. Transitional Period. Charter of Ethiopia – Democratic and Peaceful Transitional Conference of Ethiopia // Negarit Gazeta (Addis Ababa). – 1991. – July 22. – P. 17.

10

Этитиэ Жером. Формы перехода к многопартийности в Тропической Африке и его особенности в Республике Конго. Доклад
1.12.2003 13:52 | А.С.Заикина/ ред. Д.Ю.Столяров

Переход от авторитарных режимов к демократическим стал центральной проблематикой африканской политологии в 90-е годы. Эта тема стала предметом обсуждения на различных международных встречах представителей освободившихся стран Африки и европейских государств.

Большое место в этих дискуссиях занял вопрос о формах перехода к многопартийности и ее особенностях. По мнению российского исследователя Комар Ю.И., переход от авторитарных режимов к демократическим проходил в Африке по разным сценариям. Среди них типичные:

1. Смена режима путем национальных конференций. Оппозиция созывает национальную конференцию, участниками которой становятся активные и влиятельные силы: политики, вожди, религиозные лидеры, профсоюзные активисты, представители студенческих, женских и других общественных организаций. На конференции обсуждаются принципы нового демократического порядка в стране. Процесс демократизации под эгидой национальной конференции обычно проходит пять основных стадий. Во-первых, созыв национальной конференции, которая наделяет себя статусом верховного органа страны. Во-вторых, формирование на конференции временного переходного правительства, которое ведет диалог с правящим режимом. В-третьих, ограничение власти действующего президента. В-четвертых, преобразование национальной конференции в переходное законодательное собрание, которое избирает премьер-министра. В-пятых, временное правительство принимает новую конституцию и проводит многопартийные парламентские и президентские выборы. После инаугурации новых демократически избранных органов временные институты распускаются. По этой схеме прошли смены режимов в Бенине, Конго, Габоне, Мали и Нигере. По такому же сценарию первоначально развивались события в Заире, но президент Мобуту путем репрессий и политических маневров ввел в состав конференции многочисленных своих сторонников, сформировал правительственные партии и группировки, сумел использовать этнические противоречия для усиления раскола в рядах оппозиции и сохранил власть в своих руках(1).

2. Второй формой перехода к демократическим преобразованиям была смена режима путем конституционной конференции. Правящий режим, понимая неизбежность демократических изменений, ведет переговоры с оппозицией, вырабатывает совместно с ней новую конституцию и проводит свободные многопартийные выборы. По такому варианту произошли радикальные демократические изменения в последних оплотах колониально-расовых режимов в Африке - ЮАР и Намибии, а также в Нигерии.

3. Третий сценарий перехода также осуществлялся правящей политической элитой. Последняя перехватывает политическую инициативу у оппозиции, быстро осуществляет конституционные изменения, легализует многопартийную систему и, не дав времени оппозиции соорганизоваться, проводит выборы и, как правило, добивается успеха, легитимизируя свою власть в политических условиях. В Кот-д'Ивуаре многоопытный президент Уфуэ-Буаньи переиграл оппозицию на президентских выборах в октябре 1990 г. и одержал победу, получив 81% голосов, а его партия - Демократическая партия Кот-д'Ивуар - завоевала 163 из 175 мест в Национальной ассамблее. По сходной схеме осуществлялась политическая либерализация в Гане, Кении, Малави, Камеруне, в бывших португальских колониях.

В тех случаях, когда развитие политического процесса вырывалось из-под контроля правящего режима и складывалась нежелательная для него политическая ситуация, властвующая элита без колебаний блокировала политические реформы и сохраняла авторитарную форму правления. Так произошло в Алжире, где были аннулированы результаты выборов и введено чрезвычайное положение.

В некоторых странах смена правящего авторитарного режима проходила через гражданскую войну. По такому сценарию события развивались обычно в тех случаях, когда власть предержащие не хотели никаких политических изменений и безжалостно подавляли любую оппозицию всеми средствами, в том числе и силой оружия.

Только в результате гражданской войны пали диктаторские режимы: Менгисту в Эфиопии, где в мае 1991 г. к власти пришел Революционно-демократический фронт народов Эфиопии, и Мобуту в Заире, где в мае 1997 г. победу одержал Альянс демократических сил.

В ряде стран (Сомали, Сьерра-Леоне, Либерия, Руанда) гражданская война против правящего диктаторского режима вылилась в жесткие межэтнические и межклановые конфликты, которые привели к хаосу и краху государственности, поскольку ни одна из борющихся групп не в состоянии утвердить свой контроль над всей территорией страны и создать легитимное правительство.

Введение многопартийной системы стало первоочередным требованием демократических сил африканских государств. За последние годы многопартийная система была легализована (во многих случаях под давлением 'снизу') в 34 странах, где действовала однопартийная система, либо политические партии вообще отсутствовали, например, в условиях военного режима. Вместе с тем, ведущей тенденцией в формировании многопартийной системы стало доминирование какой-либо одной партии. Такая партийная система сложилась в Анголе, Замбии, Зимбабве, Мозамбике, Намибии, Кабо-Верде.

Обращение к форме Национальной конференции как ритуалу перехода от авторитаризма к демократии стало особенностью франкоязычной Африки. Действительно, эти конференции стали главным событием переходного периода, а в некоторых случаях и открыли этот переход. Идея, первоначально внедренная в Бенине, с помощью целого ряда эффективных актов давления со стороны международных финансовых организаций (Всемирного Банка, МВФ), не соглашавшихся финансировать обанкротившееся государство, если не будут предприняты политические реформы, распространилась по всей франкоязычной Африке.

В Национальных конференциях происходило переплетение самых разнородных движений, иногда противоположных; диалог официальных властей проходил с различными религиозными, региональными и этническими организациями. Многие африканские интеллектуалы считают, что суверенная Национальная конференция - не новое изобретение, а политическая модель, в своих основных институциональных компонентах и поведенческих стереотипах повторяет ценности традиционной культуры.

Национальная конференция - своеобразное место покаяния и искупления, пространство перемирия и объединения, где все имеют возможность свободно высказаться. Все тайное должно стать явным, без этого невозможно лечение и выздоровление.

В рамках этой философии "откровение" становится исходной точкой "обновления". Сила Национальной конференции в том, что она опирается на тысячелетний опыт предков, на традиционную культуру и философию.

Национальные конференции, которые проходили при сильном давлении оппозиции на власть при поддержке населения, обогатили мировой политический процесс. В Конго созыву конференции предшествовало нарастание недовольства широких слоев населения, на которые легла основная тяжесть социально-экономического кризиса, достигли пика в 1990 г. В столице Браззавиль и других крупных городах начались массовые протесты рабочих организации и студентов. Авторитарный режим КПТ критиковали со всех сторон. Существовавшая оппозиция режиму активизировала свои действия под общим лозунгом - за демократические перемены и многопартийность. В 1990 г. произошло объединение оппозиционных сил в движение за демократию и многопартийность. В нем были широко представлены либерально настроенная интеллигенция, молодежь, студенчество, деловые круги.

На фоне нарастающего политического кризиса, движений протеста и требований, чем умело манипулирует оппозиция. Бурные заседания открывшегося 4 декабря 1990 г. IV внеочередного съезда КПТ охарактеризовались бесчисленными заявлениями об отставках и напоминали атмосферу всеобщего панического бегства.

"Под прикрытием лозунга построения демократии каждый демонстрирует свою личную амбицию, не заботясь о будущем, - так комментирует происходящее президент в выступлении перед оставшимися верными ему соратниками, - предать могут только друзья...".

Ухудшение политического климата не прекращается. Возникает самая большая опасность - формирование политических партий по этническому принципу. Тем самым как бы раскрывается дверь трибализму и клиентелизму, что удавалось сдерживать до сих пор Д. Сассу-Нгессо.

Давление со стороны народных масс в пользу проведения Национальной конференции было столь сильным, что Д. Сассу-Нгессо, по соглашению с КПТ, дает разрешение на ее организацию. Его противники истолковывают этот шаг как признание их победы, он отчетливо сознает, что открывает "ящик Пандоры".

Оптимальный результат, который можно было бы ожидать от проведения конференции - коллективное освобождение от застарелых комплексов, что должно было вылиться в создание новой политической организации. В худшем случае, она превратится в неподконтрольное течение, затеет судебные и внесудебные расправы с деятелями режима, положит начало революционному процессу, при котором возможно все самое страшное.

Тем не менее, Сассу-Нгессо, что бы это ни принесло, дал возможность повернуться колесу истории, заявив перед собравшимися участниками: "Многопартийность должна знаменовать конец всех проявлений сектантства, мелких политических интриг дискриминационного толка, любых ограничений прав и свобод личности. Я призываю вас к тому, чтобы этот демократический переход осуществлялся мирным путем. Я также призываю всех, кто собрался на эту конференцию, выработать новую конституцию, положение о выборах и их календарь, закон о печати и об индивидуальных свободах. Это должно быть сделано в интересах Конго и конголезцев, ради будущего нашей страны, при соблюдении справедливости и уважения выражений мнения каждого". Последующее развитие событий на конференции напоминало перепалку.

Национальная конференция незамедлительно превратилась в арену столкновения крайностей, где каждая партия, каждое объединение изливали свои обиды, претензии, обвиняя во всем правящий режим. В результате все антагонисты, даже наиболее закоренелые, оставив в стороне актуальные вопросы о введении демократии, сошлись в едином отрицании системы, поставив в жестких определениях под вопрос президентство Сассу-Нгессо. За десять лет своего пребывания у власти он становится в глазах многих символом прошлого, от которого следует избавиться.

После взаимного сведения счетов, вся злоба фокусируется на фигуре президента, покинувшего конференцию в первый же день ее проведения и не имеющего возможность реагировать на враждебные выпады. Его обвиняют и приписывают ему все возможные преступления. В частности, он обвинялся в убийстве Мариана Нгуаби и Массамба-Деби, в личном обогащении в ущерб народу - он, который всегда жил более чем скромно, в отличие от его обвинителей, не стеснявшихся черпать средства в государственной казне. Делегаты в резких выражениях требуют его ухода и создают комиссию по составлению описи имущества, приобретенного бывшими сановниками режима(2).

По мнению конголезского автора К.Ж. Бэмбе, политическая модернизация в Конго была навязана западными державами и, прежде всего Францией. Во-вторых, провал "социалистического эксперимента" стал возможным в результате ликвидаторской политики Горбачева. Наконец, фактором легкой смены политического режима стала не только мифическая вера населения в магические свойства демократии, но и перерождение многих высших кадров КПТ, которые создали новые политические организации(3).

В целом, можно согласиться с выводами этого автора. Национальная Суверенная конференция, проходившая с 25 февраля по 10 июня 1991 г., приостановила действие конституции, распустила правительство и парламент. Исполнительная власть на переходный период (12 месяцев) была передана временной администрации во главе с А. Милонго. Для разработки новой конституции и подготовки президентских и парламентских выборов был создан Высший совет республики из 147 человек во главе с епископом Э. Комбо. Полномочия президента Д. Сассу-Нгессо были существенно ограничены. Конференция приняла Хартию прав и свобод, Хартию национального единства, Основной закон - конституцию страны на переходный период, в течение которого намечалось провести референдум по новой конституции, а также выборы законодательных, исполнительных и местных органов власти (4).

Введение в стране многопартийности привело к появлению многочисленных партий. К началу работы общенациональной конференции в Конго было зарегистрировано более 200 политических партий и объединений. Нередко партии создавались бывшими функционерами КПТ с целью обеспечить себе участие в работе общенациональной конференции и строились по этническому принципу. Первоначально вновь учрежденные партии, как правило, не имели программных и уставных документов. Программы их действий мало чем отличались друг от друга и в значительной мере совпадали по основным вопросам развития страны. Все это предопределило формирование подвижных союзов, коалиций и блоков, которые были подчинены решению конкретных политических задач и не имели сколько-нибудь устойчивого характера.

К началу переходного периода (июль 1991 г.) было зарегистрировано более 100 политических партий. Наиболее значимыми партиями были:

Панафриканский союз за социальную демократию (ПССД) создан в 1991 г. С 1992 г. - президентская партия, ядро "президентского движения", объединенного в Национальный альянс за демократию. Пользовалась поддержкой на юге страны в областях Ниари, Буэнза, Лекуму, где проживает народность бембе. П. Лиссуба определил ПССД как социалистическую партию, опирающуюся на африканские традиции.

Конголезское движение за демократию и интегральное развитие (КДДИР) основано в1990 г. Имело этническую опору на юге (в области Пул) и в столице Браззавиле, где преобладает народность лари. Лидер - Б. Колела. КДДИР возникло в противовес КПТ как партия антикоммунистической ориентации. В июле 1994 г. Б. Колела был избран мэром Браззавиля.

КДДИР являлось ядром Союза за демократическое обновление (СДО) - составной части крупнейшего оппозиционного альянса СДО-ОДС. СДО сформирован в августе 1992 г. Кроме КДДИР в него вошли шесть партий. Цель СДО -"содействовать укреплению национального единства и согласия, защищать принципы плюралистской демократии".

В январе 1995 г. при формировании правительства национального единства Б. Колела нарушил внутрикоалиционную (СДО-ОСД) договоренность об отказе участвовать в работе вновь создаваемого кабинета министров и принял единоличное решение о сближении с президентским альянсом. Эти разногласия привели к ослаблению и расколу оппозиционного блока. В августе 1997 г. КДДИР выступило в поддержку правящей партии ПССД.

Объединение за демократию и социальный прогресс (ОДСП) создано в 1990 г. Лидер - Ж.П. Чистер-Чикайя. ОДСП пользовалось поддержкой в Пуэнт-Нуаре и в области Куилу. Партия выступала за развитие рыночной экономики, "демократизацию" общественной жизни, строгое соблюдение правовых норм. В июле 1994 г. Ж.П. Чистер-Чикайя был избран мэром Пуэнт-Нуаре. В августе 1997 г. ОДСП вступило в союз с правящей партией ПССД.

Объединение за демократию и развитие (ОДР) создано в 1990 г. Ж. Йомби-Опанго. Партия получила поддержку в областях Кювет и Западный Кювет, являлась важным звеном президентского альянса.

Национальный конвент за демократию и развитие (НКДР) основан в 1994 г. Генеральный секретарь - Ф. Нгаеку. Партия объединяла сторонников П. Лиссубы, поддерживала проводимые им социально-политические преобразования, выступала за поиск путей к миру и безопасности во имя обеспечения подлинной демократии.

Союз за республику (СР) появился на политической арене в марте 1995 г. в результате раскола в рядах ПССД. Лидер - Б. Бункулу. Партия поддерживала политику П. Лиссубы.

Деятельность КПТ в условиях многопартийности отличала политическая гибкость, способность идти на компромиссы и находить союзников. Так, в августе-сентябре 1992 г. был создан блок ПССД-КПТ, который распался, не просуществовав и двух месяцев, в результате раскола внутри коалиции, возникшего из-за конфликта вокруг формирования первого многопартийного правительства в августе 1992 г. Тогда ПССД победил на выборах благодаря блоку с КПТ, П. Лиссуба пообещал союзникам 7 портфелей в новом кабинете министров. Однако это обещание не было выполнено. Сразу же после разрыва с ПССД в конце сентября 1992 г. был сформирован новый коалиционный блок - Союз за демократическое обновление - КПТ (СДО-КПТ), объединивший представителей двух противоборствующих этнических группировок, а также идейных противников с целью оказывать существенное влияние на политические процессы в стране. С сентября 1994 г. оппозиционный блок стал называться СДО-ОДС. ОДС - Объединенные демократические силы - возникли на базе альянса "КПТ и союзники" в результате объединения КПТ с пятью оппозиционными партиями, имевшими поддержку на севере страны. Всего в блок ОДС входило около 15 партий, которые ставили задачу реорганизовать и усилить оппозиционные силы.

Политические реформы 90-х годов, связанные со становлением партийного плюрализма в Конго, привели к появлению множества недееспособных партий и возникновению межпартийных противоречий, связанных, прежде всего, с борьбой за власть. В 1993-1997 гг. политическое противостояние президентского движения П. Лиссубы и партийной оппозиции приобрело характер открытых межэтнических столкновений, которые дестабилизировали обстановку в конголезском обществе. В разгар подготовки к назначенным на июнь 1997 г. президентским выборам П. Лиссуба предпринял попытку разоружить находившиеся в столице созданные при партиях военизированные отряды. Это привело к началу гражданской войны.

Конголезские политические партии создавались не по социально-политическому или идейному принципу, а по этнорегиональному признаку как инструмент поддержки того или иного лидера, борющегося за власть (5). Обращает на себя внимание многочисленность политических объединений. Вновь созданные партии, в отличие от КПТ, не имеют сформулированной политической идеологии и программных установок. Они провозглашают популистские лозунги, не предлагая конкретных решений назревших проблем. Организационная структура партий носит верхушечный характер. В лучшем случае существуют региональные отделения в крупных городах.

Большинство новых партий не имеет постоянной жесткой организационной структуры и развитого аппарата управления. В новых партиях исполнение партийных функций возлагается неформально на членов правительства. Партийные организационные структуры активизируются только на время выборов. Несмотря на организационную слабость, африканские партии активно участвуют в выборах и политической жизни страны. Это достигается, прежде всего, благодаря неформальным личным связям политиков, посредством развитой сети клиентельных отношений. Эта сеть и выполняет функции партаппарата, и образует невидимую основу африканских партий.

Законодательство отдельных стран по-разному определяет роль политических партий в политической системе. Однако главным объектом правового регулирования их деятельности является участие в избирательном процессе (порядок выдвижения партиями кандидатов, проведения избирательных кампаний, доступ к средствам массовой информации, избирательные расходы). Общей тенденцией является придание выборам с помощью законодательства партийного характера. Во все большем числе стран право участия в избирательном процессе на его решающей стадии - выдвижения кандидатов на выборные государственные должности - предоставляется только политическим партиям (Гвинея, Мозамбик, Кабо-Верде, Сенегал и другие).

Партия как составная часть формирующейся современной политической системы находится в начале своего пути. От того, трансформируется ли многопартийность в демократию, будет зависеть стабильность государства и решение стоящих перед ними социально-экономических проблем. Пока же результаты введения партийного плюрализма не внушают оптимизма, несмотря на то, что оно дало толчок развитию общественной активности и росту социально-политического сознания значительной части населения.

* * *

Используемая литература:

1 - Комар Ю.И. Демократизация в Африке: 1980-1990-е годы. (Предварительные итоги). М., 1997. С.5.

2 - Подробно об этом см.: Тропическая Африка: от авторитаризма к политическому плюрализму? М., 1996. С.53-64.

3 - См.: Bembet C.G. Congo: impostures "souveraines" et crimes "democrsatiques". P., 1997. P.24-30.

4 - Подробно об этом см.: Тропическая Африка: от авторитаризма к политическому плюрализму? М., 1996. С.53-64.

5 - См.: Высоцкая Н.И. Политическая культура и политическая практика в современной Африке. М., 1996. С.15.

11

Аве Адеронке. Конфликты в Африке. Доклад
1.12.2003 13:58 | А.С.Заикина/ ред. Д.Ю.Столяров

Приобретение странами Африки своей независимости от колониальных держав происходило в ходе жесткого противостояния, зачастую принимавшего формы вооруженных конфликтов (Алжир, Ангола, Гвинея-Бисау, Египет, Зимбабве, Конго, Кения, Мозамбик, и др.). Постколониальный эпоха характеризуется отнюдь не ослаблением, а расширением и усилением вооруженной борьбы. В 60-е - 80-е годы полагали, что это, прежде всего, является следствием противостояния СССР и западных стран. Но эскалация конфликтов в Африке в 90-е годы, многие из которых приобрели размах полномасштабных войн, указывает на более глубокие причины сложившейся ситуации, в которой внешнее вмешательство - лишь одна из составляющих африканской трагедии. Общее число погибших в постколониальных африканских войнах уже превышает 10 млн. человек, большинство из которых мирные жители. Многие десятки миллионов остались без крова и работы, миллионы людей стали вынужденными беженцами или перемещенными лицами.

Слабые, несовершенные, чуждые местным социумам государственные структуры часто не в состоянии не в состоянии справиться с межэтническими и межконфессиональными проблемами, когда каждая этническая группа отстаивает свои собственные, эгоистические, интересы. Данная ситуация характерна как для стран, находившихся под управлением военных структур, так и для формально гражданских, даже "демократически" созданных режимов.

К большому сожалению, ООН не может похвастаться положительными достижениями в области предотвращения или урегулирования военных конфликтов в Африке. Их число не сокращается, в то время как военнослужащие ООН все чаще оказываются вовлеченными в боевые действия, или попадают в заложники к вооруженным группировкам, а иногда и под перекрестный огонь противоборствующих сторон.

Конфессиональные и/или этнические стереотипы и убеждения как вновь возникающие, так и древние, социально-этническая или религиозная психология послужили основными факторами нестабильности в ходе развития или провоцирования конфликтов. Борьба за ресурсы, власть или территорию сопровождается опасениями за собственную самоидентификацию - за судьбу своего этноса или конфессиональной группы, свою безопасность. Традиционное сознание создает образ врага в достаточно жестких формах, при этом достижение компромиссов, налаживание сотрудничества и взаимопонимание становятся крайне проблематичными. Несмотря на то, что демократические принципы сосуществования различных конфессий и этнических групп законодательно закреплены во многих конституциях и актах, на практике они игнорируются. Та или иная религиозная или этническая элита полагает, что имеет особые преимущества, а также определенные исторические заслуги, позволяющие именно им претендовать на высшие должности в армии, администрации, на большую долю доходов и собственности. В условиях постоянной конфронтации в людях воспитывается фанатичная преданность интересам своей группы, зачастую доходящая до полного отрицания прав другой группы. Политики используют любые методы для сплочения той или иной этнической или конфессиональной группы против другой. С помощью средств массовой информации укрепляется групповая сплоченность, фанатизм, находится оправдание любым действиям, включая самые жестокие, по отношению к другой группе. Отрицательные стереотипы и образ врага искусственно культивируется и закрепляются в сознании населения участниками конфликтов. Более того, негативное восприятие другого этноса или другой конфессиональной группы порой целенаправленно культивируется правящей верхушкой для того, чтобы стимулировать продолжение войны и отвлечь большую часть населения от внутренних социально-экономических проблем.

В качестве иллюстрации данных проблем возьмем, например, два африканских государства, продолжающих в той или иной мере страдать от внутренних затяжных конфликтов - Нигерию и Либерию.

Независимость Нигерии была провозглашена 1 октября 1960 г. Страна под названием Федерация Нигерии стала суверенным государством в рамках Британского Содружества. 1 октября 1963 г. Нигерия стала Республикой. История страны изобилует военными переворотами, во главе которых обычно стояли представители мусульманского севера - Муртала Р. Мухаммед, Ибрагим Б. Бабангида, С. Абача. После смерти последнего 8 июня 1998 в ходе демократических выборов в итоге 29 мая 1999 г. победил бывший политический узник, уже однажды правивший страной и позволивший когда-то привести к власти первое гражданское правительство, О. Обасанджо, представитель народности йоруба.

Накал внутриполитической борьбы в Нигерии, где правительство более - менее контролирует ситуацию, пока не перерос в междоусобную войну, благодаря тому, что президент О. Обасанджо является выдающимся лидером государства. Но религиозные и межэтнические столкновения за последние годы стоили жизни более чем 2000 человек. Бедность, безработица, коррупция, и другие социально-экономические проблемы подогревают нетерпимость людей из разных этнических и конфессиональных групп друг к другу.

Мусульманские вооруженные группы нападают на представителей других этнических и религиозных групп в северных штатах, особенно в городе Кано, где доминируют хауса, вытесняя христиан йоруба. В дельте реки Нигер, богатой нефтью, регулярно происходят вооруженные столкновения между представителями этносов итсекири, урхобо и иджо. В 1999 году всего лишь за неделю конфликтов, связанных с перераспределением правительственных субсидий и распределением нефтяных доходов, здесь погибло несколько сот человек. В юго-западном городе Сагаму йоруба убили почти 60 человек из народности хауса. В городе Кано было убито примерно столько же йоруба.

В феврале 2000 года произошли столкновения между христианами и мусульманами в Кадуне. По разным данным, погибло более 400 человек обеих сторон. Вмешательство армии, переброска войск из центральной Нигерии и Лагоса сумели остановить эскалацию насилия, которое грозило перерасти в малую гражданскую войну. Христиане стали мигрировать на юг, в Лагос, на юго-запад или в Восточную Нигерию.

Шариат стал знаменем северной политической элиты, которая использует религию для осуществления собственных политических амбиций. В ответ на это появились группы, которые выступают за самоопределение йоруба, а в районе дельты Нигера усилилось движение местных этносов за автономию.

Президент страны О. Обасанджо, хорошо понимая, что необходимы изменения во взаимоотношениях между центром и регионами, занял нейтральную позицию в отношении введения шариата, хотя это и противоречило светской конституции Нигерии.

К 2001 г. мусульманское население преобладало в 18 северных штатах. В 9 из них уже был официально введен шариат, а еще в одном штате - фактически. Это вызывает опасения христиан оказаться в северных штатах на положении людей второго сорта.

Напряженность между Севером, с одной стороны, и Западом и Востоком - с другой, растет. Многие губернаторы уверили Обасанджо, что применение шариата будет ограничено. Но сами они не в состоянии контролировать сложившуюся ситуацию и понимают, что их собственное будущее, то есть переизбрание, напрямую зависит от поддержки со стороны мусульманских активистов и улемов. Сообщения из Нигерии о погромах, столкновениях и убийствах, совершенных на религиозной и этнической почве, приходят все чаще.

Внутриполитический конфликт в Либерии имеет давнюю историю. Республика была создана в 1847 г. освобожденными чернокожими рабами из США. У Вашингтона в этой стране, богатой железной рудой, каучуком и алмазами, свои сугубо экономические интересы. Правивший режим во главе с американо-либерийцами был хорошо отлажен. В 70-80 годы политическая элита начала проводить тоталитарный курс - начались убийства, репрессии, гонения "инакомыслящих" политиков. Так продолжалось до 1997 года, когда в стране прошли чуть ли не первые демократические выборы. На них победил Чарльз Тейлор. Однако и он через некоторое время с демократией "завязал", постепенно устранив из правительства всех деятелей других политических движений Либерии. Это, естественно, не понравилось тем самым другим политическим движениям, и в стране начались восстания, стали постоянными нападения на правительственные войска. В итоге разразилась гражданская война, которая до сих пор и продолжается. При этом повстанцы за эти годы уже неоднократно подходили вплотную к столице Монровии, но так ее и не брали. Руководство ЭКОВАС заявило, что оно не признает нового правительства и конфликтующим сторонам необходимо вести переговоры. Эти переговоры с переменным успехом, заключавшимся в периодическом перемирии, велись до сих пор. Летом прошлого года боевые действия возобновились, повстанцы вновь подошли к Монровии и чуть было ее не захватили.

Главной целью вооруженной оппозиции является отставка президента страны Чарльза Тейлора, который, по ее мнению, является главным виновником вооруженного конфликта в стране, человеком, не способным вывести ее из глубокого экономического кризиса.

Между тем экономика страны находится в очень бедственном положении. С началом гражданской войны из страны ушли все иностранные компании, даже американские. Сельское хозяйство захирело, месяцами не выплачиваются зарплаты. Либерия находится еще и под санкциями ООН. Совет Безопасности ООН единогласно принял в мае этого года резолюцию, продлевающую еще на год и расширяющую действие международных санкций в отношении Либерии. Они включают в себя эмбарго на вывоз всех необработанных алмазов из Либерии, запрет на поставки в эту африканскую страну любых видов вооружений, а также ограничения на зарубежные поездки либерийских высших должностных лиц. С 7 июля этого года к ним добавился 10-месячный запрет на вывоз из Либерии всех видов круглого леса и лесоматериалов.

Совет Безопасности постановил, что правительство Либерии "не выполнило в полном объеме требования, содержащиеся в резолюции 1343", принятой два года назад. Тогда против Либерии был введен режим санкций за то, что она оказывала поддержку повстанцам из Объединенного революционного фронта (ОРФ), воюющего против правительства соседней Сьерра-Леоне. В частности, известно, что Монровия активно помогала боевикам ОРФ сбывать добытые на территории Сьерра-Леоне алмазы и взамен поставляла им оружие и боеприпасы, подпитывая таким образом вооруженный конфликт. СБ констатировал, что Либерия продолжает оказывать "активную поддержку" и другим "вооруженным повстанческим группам в регионе, и в частности, повстанцам в Кот д'Ивуаре" и вообще дестабилизирует регион Западной Африки.

Международное давление на президента Либерии усилилось после того, как в столице государства Монровии прошли многотысячные антитейлоровские демонстрации. Митинги протеста в стране начались в связи с жестокой междоусобной войной, в ходе которой за последнее время погибло уже около 1000 либерийцев.

Обе повстанческие группировки отказались от проведения мирных переговоров с президентом и потребовали, чтобы он покинул страну. Чарльз Тейлор согласился на это и попросил политического убежища у нигерийских властей, но при условии появления в стране международного миротворческого контингента.

В июне этого года правительство Либерии сообщило о начале переговоров с различными государствами, в том числе и США, о возможности отправки в Либерию миротворческой группировки. Как считает Монровия, только это позволит предотвратить сползание страны к полномасштабной гражданской войне.

Государства западно-африканского блока уже пообещали направить в Либерию 5-тысячный миротворческий контингент. Об этом заявил президент Ганы Джон Кофи Агьекум Куфуор во время визита в страну министра иностранных дел Франции Доминика де Вильпена. По словам лидера Ганы, Франция также готова оказать помощь в урегулировании конфликта в Либерии.

В свою очередь, генеральный секретарь ООН Кофи Аннан уже обратился к Совету Безопасности ООН с просьбой срочно принять решение об отправке в Либерию миротворческого контингента. Как считает К. Аннан, члены СБ ООН должны провести экстренную встречу для обсуждения ситуации в африканской стране. В связи с тем, что США пока отказались вмешиваться в дела Либерии, с которой имеют тесные связи, К. Аннан заявил, что взять ситуацию под контроль "должны члены СБ ООН".

В самом начале июля Президент Либерии Чарльз Тейлор согласился выполнить американский ультиматум - оставить свой пост и покинуть страну - в случае, если контроль над ситуацией возьмут на себя международные миротворческие силы, передает Reuters.

6 июля, в воскресенье, Чарльз Тейлор (Charles Taylor) принял предложение о предоставлении ему политического убежища в Нигерии, сообщает AP. Однако отказался сообщить, когда он покинет страну.

В тот же день вечером в Либерию направилась группа из 15 американских военных инспекторов. В их задачу входила оценка обстановки в стране перед возможным вводом туда миротворческого контингента.

Чарльз Тэйлор настаивал на том, что он покинет Либерию только тогда, когда возглавляемые США миротворческие силы возьмут в свои руки контроль над ситуацией в стране. Кроме того, он хочет, чтобы его отъезд прошел "в законном порядке, без кровопролития".

"Я полагаю, что небезосновательно было бы просить, чтобы это было законное сложение полномочий", - заявил Тэйлор на совместной пресс-конференции с главой Нигерии Олусегуном Обасанджо (Olusegun Obasanjo).

Такой способ решения проблемы не устраивает ООН, которая собирается привлечь Тейлора к международному суду за совершение военных преступлений и оказание помощи повстанческим силам во время гражданской войны в соседней с Либерией Сьерра-Леоне.

12 августа в либерийской столице - Монровии - состоялась церемония передачи власти вице-президенту Мозесу Бла, который будет руководить страной до 2 октября, когда состоятся выборы. 11 августа Тэйлор прибыл в Нигерию, которая предоставила ему убежище. Международная правозащитная организация "Хьюмэн райтс уотч" наряду с ООН призвала привлечь Тэйлора к суду за военные преступления. Он считается одним из главных виновников многолетней гражданской войны, в ходе которой погибли десятки тысяч жителей Либерии.

* * *


Вы здесь » Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки » Африканистика » Этнический фактор в политике Африки