Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки » Политика и история » Анализ ситуации в Африке


Анализ ситуации в Африке

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Анализ ситуации в Африке

"Эксперт" #19 (513) от 22 мая 2006

Сложившаяся в Африке квазигосударственная система препятствует развитию региона. Она душит все зачатки местных экономик. А все деньги, поступающие извне, тратятся на вооруженное противостояние и обогащение элит

Ольга Власова

Черная Африка — незаживающая язва на теле человечества. Так думают многие, кто хоть раз пытался разобраться, почему ее население регулярно голодает и азартно убивает друг друга. Пока во всех остальных частях земного шара количество бедных постепенно сокращается, в Африке оно продолжает расти устрашающими темпами. Все известные на сегодня стратегии модернизации и демократизации там не работают, не помогает и вмешательство международных организаций и инвестиции транснациональных корпораций. Что особенного в этом континенте? Есть ли средство, способное вывести регион из затянувшегося кризиса? Не многие могут аргументированно ответить на этот вопрос. Один из этих людей — профессор социологии американского Northwestern University Уильям Рино, социолог-африканист, проводящий в путешествиях по Афpике в среднем по три месяца в году в течение последних пятнадцати лет.

В ходе своих исследований он пришел к выводу, что главная причина социального и экономического кризиса в африканских государствах — не коррупция сама по себе, а слабость государственной власти, вызванная острой конкуренцией внутри национальных элит. В своей лекции в рамках программы «Русские чтения», организованной Институтом общественного проектирования, г-н Рино, в частности, показал: основная проблема Африки в том, что африканские государства на самом деле государствами не являются. Все тамошние государственные институты — картонные декорации, созданные лишь для получения денег и помощи от ООН, Всемирного банка и тому подобных организаций. Доступ к этим благам постоянно провоцирует борьбу внутри элиты. Оказавшиеся у власти кланы ожесточенно борются с любой жизнеспособной силой в стране, рассматривая рост экономики как процесс, усиливающий потенциальных соперников. Пока подобная система правления будет существовать, любое вкачивание денег, оказание помощи и приток иностранных инвестиций в африканские страны чреваты лишь углублением кризиса.
По дороге в пропасть

— Вы часто ездите в Африку и хорошо ее знаете. Что там сегодня происходит?

— Прежде всего поражает, что Африка — самый стабильный континент (государственные границы здесь не менялись с 1880 года и в 1963 году были закреплены соглашениями в рамках Организации Африканского Единства). Но при этом Африка в течение десятилетий практически не развивается, а во многих местах и просто деградирует.

Посмотрите, что происходит: Сьерра-Леоне фактически является подопечной территорией ООН. В Либерии бандит устроил войну, в которой погибло восемь процентов населения. После этого он захватывает власть, становится президентом и ведет себя как пират до тех пор, пока международное сообщество не заставляет его убежать в Нигерию. В самой Нигерии сегодня — восемьсот тысяч внутренних вынужденных переселенцев. В этнических конфликтах гибнет более тысячи человек в год. Валовой национальный продукт составляет менее половины того, что было сорок лет назад. В Сомали тоже все развалилось.

Но, пожалуй, самый яркий пример развала государства — Конго. Начиная с 1996 года тамошний конфликт дестабилизировал весь регион и уже обошелся в три миллиона восемьсот тысяч так называемых излишних смертей. Считается, что в столице Конго около семи миллионов жителей, из которых примерно девяносто пpоцентов живут в трущобах, но на самом деле никто не знает, сколько там живет людей: последний раз перепись населения проводилась в 1984 году. А ведь так было не всегда. Начиная с пятидесятых годов, за десятилетие до независимости, бельгийские колонизаторы, которые пытались не отстать от социалистических стран того времени, запустили там очень мощные программы развития. В Конго строилась промышленность, которая должна была стать локомотивом индустриального прогресса для всей Центральной Африки. С 1956−го по 1962 год промпроизводство в Конго выросло втрое. По уровню, по скорости развития Бельгийское Конго тогда вполне соответствовало сегодняшнему Китаю (семь-восемь пpоцентов роста валового национального продукта в год). К 1988 году соpок пpоцентов мужского населения Конго были наемными работниками. Сегодня же эта цифра составляет практически ноль процентов.

— В чем причина деградации африканских стран?

— Большинство африканских стран погубила не коррумпированность африканских лидеров как таковая, о чем часто говорят, а коррумпированность в сочетании с конкуренцией элит внутри государства и отсутствием консенсуса внутри правящей элиты. Когда фасад колониальной власти развалился, африканские правители вдруг поняли: чтобы как-то поддерживать государственную власть, им необходимо договариваться с местными элитами, которые были совершенно оторваны от центральной власти. Чтобы с ними договориться, им надо было что-то дать взамен. Надо было распределять какие-то синекуры на местном и региональном уровне, иначе эти люди могли создать очаги нестабильности.

Конечно, в такой системе нет ничего необычного, присущего только Африке. То же самое происходило в послевоенных Южной Корее и Сингапуре — там коррумпированность власти, возможно, была даже выше, чем в Африке. Разница в том, что в азиатских странах коррупция связывала общими интересами довольно компактную элиту, внутри которой существовал определенный консенсус. В Африке же из-за искусственно нарезанных границ в одном государстве зачастую оказывалось несколько конкурирующих кланов, между которыми консенсус, вероятно, был невозможен. Другое важное отличие: Африка получала зарубежную помощь, тогда как азиатские элиты могли надеяться только на получение дивидендов от внутриэкономического развития. В итоге в Восточной Азии высокая коррумпированность повлекла за собой бурное экономическое развитие, а в Африке, наоборот, убила даже ту промышленность, которая была, и до сих пор не дает образоваться новой.

— А почему она ее убила?

— В Африке производительные члены общества считаются угрозой режиму. Ведь бизнесмены формируют оппозиционные партии, которые стремятся бросить вызов существующей власти. Бизнесмены помогают оппозиционным группировкам. Таким образом, правители отвлекаются от очень важных задач централизации и повышения эффективности своей власти. У них почти все усилия уходят на то, чтобы разрушить оппозиционные группировки. С другой стороны, по мере того как африканские экономики разваливались, все больше и больше простого народа возлагало ответственность за свои проблемы на местных богачей, тем более если эти богачи принадлежали к другому племени, например. Народ поддерживал президентов, которые боролись с такими группировками. И это позволяло президентам быстро становиться пожизненными.

— Что происходит потом?

— Следующая ступень распада — армия. Сильная армия представляет опасность для президента, поэтому он начинает ее ослаблять. Он может делать это, потому что ему не грозит никакая внешняя опасность — его суверенитет гарантирован международным сообществом. Это довольно рациональное поведение, если вы хотите ослабить угрозу военного переворота. Правители начинают сами разрушать свои государственные учреждения. Начинают с армии, затем распадается система сбора налогов. Это позволяет нейтрализовать потенциально опасные силы и сосредоточиться на удержании власти за счет тех возможностей, которые существуют уже просто потому, что они занимают президентские дворцы в своих странах. Они могут обращаться за международной помощью, они могут получать займы. Зачем собирать налоги, если вы можете получить займы?

А теперь посмотрим, что происходит на бытовом уровне, на нижних этажах. Солдаты и полицейские используют коррумпированность своих начальников, чтобы собирать то, что в Африке называется «денежки на пиво»: они устанавливают незаконные блокпосты на дорогах и грабят проходящее население. В Африке появление блокпостов на дорогах и распад государственной власти очень четко коррелируют между собой. Возникают военно-люмпенские группировки, которые грабят и раздирают страну на части. Государство в этих условиях может полностью развалиться.

Как бюрократический цезаризм в мабутовском Конго переходит в грабеж страны? Да просто в какой-то момент Мабуту разрешает своим бюрократам, чтобы они как-то ему подчинялись и слушались, заниматься личным обогащением. Становится хорошо заметно, что аппарат на местах главным приоритетом делает свое собственное обогащение и потребление. Администраторы провинции становятся главной силой.

Возможность центрального правительства руководить экономикой становится политическим орудием, поскольку формально за этими правителями остается суверенитет. Будучи формально президентами стран, они могут писать законы, они могут издавать какие-то подзаконные акты и регуляции, которые будут выгодны и облагодетельствуют конкретных союзников этих правителей. Их союзники и подчиненные будут создавать, какие-то совместные предприятия с иностранным капиталом, которые будут обогащать только членов этой группировки. Они будут получать иностранные займы и разворовывать их.

В Конго это продолжалось несколько десятков лет. Государство практически развалилось, но «суверенитет» Конго продолжал существовать. Правители уже не применяют никаких бюрократических процедур, используя государство только как фасад, за которым можно прятать свои личные корыстные сделки с подчиненными.

Но угрозы от внутренних соперников, реальных или воображаемых, никогда не исчезают. А государственные институты развалены уже настолько, что у лидеров не хватает денег ни на что, кроме подкупа различных группировок. Они еще более жестко фокусируются на своем собственном выживании. Они практически сознательно начинают подрывать эффективный бюрократический аппарат, который мог бы проводить какую-то социальную или экономическую политику.

— Зачем это делается?

— Вовсе не повстанцы, не угнетенные борцы за свободу свергали правителей этих стран. А бывшие министры, оппозиционные политики, которые организовали свои собственные группы вооруженной поддержки, чтобы свергнуть президента, занять его пост и заниматься тем же самым грабежом ресурсов. Организованные, а значит, контролируемые вооруженные силы в этих государствах исчезают. Правители все больше и больше полагаются на группировки своих вооруженных лоялистов. Так государства типа Конго разваливаются на враждующие вооруженные группировки.

2

По мере того как ослабевает центральный контроль, президентские лоялисты и группы поддержки президента захватывают все возможности для собственного обогащения. Возникает слой провинциальной средней номенклатуры, или, как их называли в Конго, «большие фрукты». Когда централизованная власть начинает шататься, эти люди обнаруживают, что они вполне могут и без президента заниматься собственным обогащением. Это объясняет, почему в последнее время количество переворотов в Африке резко сократилось.

Политика ушла из всех сфер социальной жизни и сосредоточилась в руках людей, которые контролируют доступ к контрабанде и другим источникам личного обогащения, когда больше не надо свергать правительства, потому что повстанцы могут просто вырезать себе кусок внутри государства и контролировать его, как какие-нибудь наркопартизаны в Колумбии, — так происходит в Сомали.

Раньше в Конго приходилось спрашивать разрешения и заручаться поддержкой Мабуту. Теперь связи с этническими соплеменниками создают местные силы, которые все менее поддаются контролю со стороны центральной власти. Эти группировки вооружены и контролируют все местные источники доходов. Центральной власти остается только договариваться с ними. Результат — социальная катастрофа эпических размеров.
Две Африки

— Вы нарисовали очень мрачную картину. Так выглядит вся Африка?

— Нет, сегодня ситуация в разных странах очень отличается. Раньше, еще в конце восьмидесятых, картина была более однородной. Можно было достаточно точно сказать, что весь континент находится в состоянии кризиса. Теперь же нет единой характеристики. Ситуация в трети африканских стран стала, вероятно, еще хуже и продолжает ухудшаться. Другая треть находится в том же состоянии, что и пятнадцать лет назад. Наконец, третья группа добилась определенного прогресса за последние годы и, вероятно, в следующие лет десять продолжит развиваться.

Южная Африка, Зимбабве и Ангола (эта страна, известная своей жуткой коррупцией, после многолетней войны в конце концов обрела правительство, которое способно что-то делать), может быть, Мозамбик, экономика которого развивается довольно неплохо, — эти страны, по-видимому, продолжат развиваться. В целом ситуация складывается не так плохо для южной и восточной Африки. Основные же проблемы сконцентрированы в центральной и западной Африке. Так, в Конго главная проблема — сплочение страны после разрушительной войны. Сегодня в Конго находится самый многочисленный отряд миротворцев ООН в мире, которые пытаются помочь стране, но совершенно неадекватно.

В Африке можно наблюдать два доминирующих тренда. Страны юга и востока чувствуют себя включенными в мировую экономику, они ощущают близость бурно развивающихся азиатских стран, а другая половина, наоборот, чувствует себя выключенной из мировых экономических процессов и скорее деградирует. Даже в самой Африке жители юга и востока, попадая на противоположный конец континента, бывают просто шокированы тем, что они видят в Конго, Нигерии или Кот-д`Ивуаре, — для них это тоже как другой континент. То есть, если вы хотите кратко описать ситуацию в Африке, вам, вероятно, стоит прочертить линию от Красного моря до вершины Анголы. По одну сторону будут те, кто находится в состоянии глубокого кризиса, а по другую те, кто все-таки экономически как-то развивается. Нельзя сказать, что даже эта часть Африки привлекает инвесторов, но во всяком случае люди могут надеяться, что их дети будут жить хоть немного лучше.

— Почему Африка оказалась разделена надвое?

— Вероятно, это происходит оттого, что на юге и востоке экономики значительно больше интегрированы в мировую. Те страны, которые включены в процесс глобализации (в сущности, это только ЮАР), что-то получают от него. ЮАР представляет собой своего рода якорь для всех остальных африканских стран, который может сыграть организующую роль для своих соседей. Там есть развитая сеть железных дорог, там есть интегрированная энергосеть. С точки зрения жителя Мозамбика или Намибии, возможно, подобный способ развития страны выглядит слишком зависимым. Но, с другой стороны, это хоть что-то.

Например, если сегодня вы попадете в Кению, в Найроби, то можете увидеть там сеть кофеен Costa. Это британская кофейная марка, название которой африканцы просто стащили. Но кого это волнует в Африке? Так вот, эти кофейни — очень позитивный знак того, что в Найроби появился так называемый средний класс, который в обеденный перерыв может позволить себе пойти куда-нибудь выпить кофе или даже съесть сэндвич. Конечно, пока это лишь небольшая часть населения Кении, но все-таки это знак того, что местная экономика как-то сосуществует с общемировой.

Если же вы поедете в Лагос, столицу Нигерии, то забудьте о кофейнях и сэндвичах. Там ничего подобного нет. Там есть только уличная торговля — люди продают друг другу апельсины и манго. Они это делают для собственного выживания. Вы не можете построить здесь экономическую структуру, основанную на взаимной торговле апельсинами, которая была бы связана с мировой. Для торговой и экономической связи с остальным миром нужно иметь какой-то более интенсивный обмен товарами, а также обладать такими товарами, которые могли бы кого-то заинтересовать и выдержать конкуренцию со стороны других стран — производителей этих же товаров.

Проблема же таких стран, как Нигерия или Конго, состоит в том, что за тридцать лет, прошедших со времени обретения независимости, эти страны абсолютно деиндустриализовались. В шестидесятых годах они имели довольно развитую промышленность, во всяком случае, значительно превосходящую сегодняшнюю. В Нигерии было даже автомобильное производство. А сегодня страна существует только на деньги от продажи нефти, основная масса которых уходит на содержание нигерийской элиты. Остальное же население живет исключительно за счет продажи пищи друг другу. Никакой другой экономики потребления в стране нет.

Фото - Magnum photo/agency.photographer.ruКогда я путешествовал с одного края континента на другой, меня не покидало это ощущение радикальной разницы между двумя частями Африки. Даже если вы попадаете в такую бедную восточноафриканскую страну, как Танзания, даже ее вы ощущаете иным континентом по сравнению с западной частью. По духу это ближе к Латинской Америке, хотя и беднее. Вся разница как раз в наличии или отсутствии связи с остальным миром.

Впрочем, даже у южной и восточной Африки перспективы сегодня не слишком хороши. В последние годы им сильно осложнили жизнь Китай и Индия, которые совершенно не склонны уступать какую-то часть своего рынка африканским производителям. США и Европа в этом отношении несколько лучше, они все-таки пытаются отдать какую-то долю рынка африканским товарам, в основном сельскохозяйственным. Производства в Китае и Индии по конкурентоспособности слишком превосходят африканские. Они делают вещи лучшего качества с более низкой себестоимостью. Если вы возьмете какое-нибудь довольно простое производство, например изделий из пластика, то увидите, что китайские товары целиком вытеснили аналогичные товары из Африки и вымыли это производство с африканского континента. Даже если вы возьмете совсем примитивные производства, например производство мыла, то и здесь та же картина. Африканское мыло не находит своего потребителя в мире, потому что оно дороже китайского.

— Но ведь стоимость рабочей силы в Африке еще ниже, чем в Китае?

— Действительно, рабочая сила более дешевая, но и производительность труда, и квалификация рабочих в Африке значительно ниже. Если вы посмотрите на ситуацию глазами инвестора, то последние факторы перевешивают. Большое значение имею культурные различия между Китаем и Африкой. В силу ментальных особенностей китайскими рабочими значительно проще управлять, чем африканскими. Их проще заставить работать целый день, они более дисциплинированны. Африканцы очень свободолюбивы, меньше склонны подчиняться, куда-то встраиваться. Вероятно, отчасти это связано с борьбой с апартеидом, имевшим место в ЮАР, это сформировало определенное отношение африканцев к иностранным инвесторам и компаниям. И потом, как это ни странно, в Африке, в отличие от Китая, существуют профсоюзы. В ЮАР именно профсоюзы были локомотивами борьбы с апартеидом.

Если объединить восточные и южные африканские государства в одно и дать им единую централизованную власть, то такое государство с экономической точки зрения очень напоминало бы уменьшенную Индию. То есть, если бы они стали одной большой страной, дела бы у них пошли значительно лучше. Быть большим государством весьма выгодно. Серьезные проблемы, с которыми сталкиваются маленькие государства, в конечном счете могут их разрушить. Большая же страна может перебрасывать какие-то ресурсы из одного места в другое, может решать проблемы одного региона за счет другого. Большое государство с централизованной властью лучше справляется с большими проблемами. Отчасти поэтому такие государства, как Китай или Индия, значительно более стабильны, чем африканские страны. Если бы, скажем, Зимбабве было штатом в какой-нибудь африканской федерации, то центральное правительство быстро бы навело там порядок.

3

Цена консенсуса

— Почему в Азии национальные элиты сформировались, а в Африке этого не произошло?

— В большинстве азиатских стран после Второй мировой войны существовал консенсус среди правящих политических элит.

— Консенсус по поводу чего?

— По поводу всех основных вопросов. Как править страной, что такое их нация, какую модель развития выбрать. Например, политическая элита Японии очень сплочена, но при этом политика правящей партии не была репрессивной. Если кто-то не согласен с ее политикой, ничего плохого с ним не случается, он просто не принимает участия в общем движении, остается за бортом. Большая сплоченность отличает также политическую элиту КНР и Тайваня, избравших, впрочем, более авторитарный путь.

Азиатские политические элиты совершенно не были озабочены вопросами, которые очень остро стояли в африканских странах. Должно ли это этническое меньшинство принадлежать к этой стране? Какой экономический путь развития выбрать? Должен ли именно этот клан занимать правящие позиции? Вот те вопросы, которые стояли и до сих пор стоят во многих африканских странах. Например, в северной, западной и восточной частях Нигерии существуют совершенно разные представления о том, какой должна быть эта страна, кто должен в ней править и как она должна развиваться. Все это создает атмосферу подозрительности и недоверия в политических элитах. Все подозревают всех. Масса энергии тратится на внутриэлитную конкуренцию. Кто бы ни оказался во главе страны, его первая забота — борьба с оппозицией. Не с оппозицией в массах, а с оппозицией в самой элите.

В Азии ничего такого не было, поэтому элита могла сфокусироваться на более долгосрочных и стратегических проектах, и цена приобретения лояльности там значительно ниже. Разница также в том, что в Азии вы можете пригласить элитные группировки разделить те дивиденды, которые принесет тот или иной проект. Если люди чувствуют себя достаточно безопасно, они начинают вкладываться в подобные проекты. Например, китайские инвесторы теоретически могут покупать акции на Нью-Йоркской бирже, но им самим намного проще и безопаснее покупать на Шанхайской, потому что они лучше представляют, что происходит в стране, и могут получить выгоды от внутреннего развития. В Африке есть только одна страна, в которой происходит нечто подобное, — это Ботсвана. В Ботсване экономический рост составляет шесть-восемь процентов начиная с 1965 года. Сегодня это одна из богатейших африканских стран, тогда как сорок лет назад она была одной из самых бедных. Эта страна отличается, пожалуй, самой консолидированной политической элитой в Африке.

— Насколько велика эта страна?

— Один миллион двести тысяч человек.

— Как один город…

— Вы правы, страна небольшая, и, вероятно, это одна из причин ее политической успешности. В ней существует многопартийная демократия, но правящая партия всегда побеждает на выборах с очень большим перевесом. Чем-то это напоминает Тайвань, после того как авторитарная партия перешла к более демократической системе, — это было практически безопасно для нее, так как люди говорили: нам нравится экономический рост, который был при этой партии, поэтому мы будем продолжать голосовать за нее. В такой обстановке стабильности и безопасности элита может всерьез задаться вопросом, что можно получить от мировой экономики и как предохранить себя от негативной зависимости от нее.

Думаю, что для России это очень понятно, так как вы в девяностых годах имели коррумпированную элиту, которая проводила политику, провоцирующую политическую нестабильность и усиление центров альтернативной власти, возглавляемых губернаторами. Я не могу себя назвать ни сторонником, ни оппонентом Путина, однако с учетом своего африканского опыта я очень хорошо понимаю, почему люди в Кремле сочли таким важным решение вопроса об ужесточении центральной власти. Вы должны иметь определенную свободу заниматься долгосрочными проектами, а это требует политической стабильности и определенного чувства безопасности и уверенности в элите.
Несостоявшаяся Япония

— Давайте поговорим о том, как на Африку повлиял колониализм. Как выглядела Африка до колонизации?

— До эпохи колониализма африканские страны были очень разными. Были среди них и довольно стабильные. Некоторые части Африки были империями. Возможно, если бы не колониализм, они превратились бы во что-то типа Японии. Они предприняли бы попытки вестернизации, некоторые бы преуспели, некоторые нет.

— А какие страны были империями?

— Одна из них — империя Ашаньти — существовала на территории нынешней Ганы. Другая — на территории нынешних Анголы и Конго, к девятнадцатому веку это королевство имело уже четырехсотлетние дипломатические отношения с некоторыми европейскими странами, а в восьмидесятых годах того же века было разрезано на части. С европейской точки зрения в девятнадцатом веке все эти государства были очень слабыми. Гипотетически, если бы колониализм наступил позже или африканским империям удалось стать сильнее, то некоторые из них могли бы пойти по пути, по которому пошли Япония, Турция, Иран или Таиланд.

— В основном эти древние африканские страны были больше или меньше тех, которые появились в эпоху колониализма и потом, с обретением независимости?

— Страны доколониальной Африки, даже империи, были довольно маленькими. Население империй не превышало двадцати миллионов. Я не скажу, что все они были с легкостью сломлены, но устоять не смог никто. Раньше Африку от вторжения европейцев предохраняли различные болезни, от которых европейцы умирали, но к моменту колониализации Европа научилась с ними справляться, и завоевание Африки стало возможным. Большую роль сыграло, конечно, и огнестрельное оружие. Но была одна страна, которая смогла организоваться так, чтобы оказать сопротивление европейскому империализму.

Фото - Magnum photo/agency.photographer.ru

На тот момент это государство находилось в самом начале пути «авторитарного государства развития», как мы бы сейчас это назвали. Оно располагалось на территории нынешней Гвинеи и представляло собой группу объединившихся городов-государств. Где-то в шестидесятых годах девятнадцатого века они осознали, что наступает империализм, и создали у себя конституцию по примеру европейской, бюрократический аппарат, организовали торговлю с Европой и хотели получить европейское дипломатическое признание, но им это не удалось. Это очень интересная деталь, так как она демонстрирует общую проблему, с которой в это же время столкнулись и Китай, и Япония, а не только африканские государства. Все они столкнулись с необходимостью адаптировать свое государство под складывающуюся мировую экономику. Было бы очень интересно, если бы какое-нибудь африканское государство уцелело и развилось во что-то самостоятельное. Интересно, на что это было бы похоже больше — на Японию или на Нигерию?

— Насколько я понимаю, множество проблем порождено искусственными границами — в слишком крупно нарезанных государствах существует несколько конкурирующих национальных элит.

— Проблема не в том, что государства просто очень большие, но они определенно неправильного размера и в неправильном месте. Если только вы не собираетесь создавать что-то типа Югославии на территории всей Африки и перечертить границы (чего большинство африканцев, похоже, благоразумно делать не хочет), то у вас остается довольно небольшой выбор вариантов. Некоторые все-таки пытаются создать государства в тех границах, которые уже есть, и кому-то это даже удается. Возможно, есть и другой подход — большая кооперация между государствами и одностороннее медленное движение к объединению, которое может исходить, например, от Южной Африки. Тогда бывшие искусственные государства будут разделяться на регионы, им не надо будет больше бороться за власть, и предмет конфликта будет исчерпан. Вовлечение элит в большой долгосрочный процесс и отвлечение их от более локальных и краткосрочных целей — это очень неплохая идея. Я лично считаю, что индивидуумы в Африке не более коррумпированы и испорчены по своей природе, чем где бы то ни было. Все проблемы проистекают из неправильной социальной организации. В большинстве африканских государств общественные институты абсолютно не развиты.

Интересный вопрос: почему в Африке не происходило социальных революций? Подобная стратегия работала во многих других частях света, где революция начиналась сверху и через нее в обществе запускался процесс модернизации, менялась вся структура общества, государство превращалось во что-то совершенно новое, образовывалась нация. В Африке этого не произошло. Может быть, войны или гуманитарная катастрофа, происходящая в Конго в течение стольких лет, приведут в результате к появлению национального самосознания и образованию нации. Но пока это совершенно непонятно.
Рис из Тайваня

— Почему такая богатая земля, как Африка, настолько бедна, что люди там даже голодают? Почему они просто не могут прокормить хотя бы самих себя? И другой вопрос, об этом сейчас много говорят: мол, Африка вполне могла бы кормить не только себя, но и остальной мир. А единственное препятствие на этом пути — богатые страны, которые не хотят открывать свои рынки для их продукции.

— Начнем с того, почему африканское сельское хозяйство не интегрировано в мировую экономику. Многие действительно винят Европу и США за их протекционистскую политику, за то, что они не дают африканским продуктам попадать на рынки развитых стран. Но посмотрим внимательно на саму Африку. Те сельхозугодья, которые сегодня есть в этих странах, не приспособлены для капиталистического хозяйства. Всей землей в большинстве стран распоряжаются местные элиты, которые, в свою очередь, выделяют наделы отдельным семьям. Такая система землераспределения используется как страховка, закрепляющая сельское население в деревне и не дающая слишком большому количеству людей перемещаться в города, чего ни центральные, ни местные власти не желают. Население в сельской местности значительно легче контролировать, до определенной степени это действительно стабилизирует страну.

Чего боятся многие в Африке? Того, что проведение земельной реформы приведет к процессам типа огораживания, которые происходили в Англии во времена формирования капитализма. Огромное число неэффективных фермеров лишится своих земель и стронется с насиженного места. Конечно, тогда появится механизированное сельское хозяйство, которое станет намного более эффективным и продуктивным и позволит производить сельхозпродукцию на экспорт, однако одновременно это приведет к возникновению абсолютного хаоса в сельской местности и вообще в стране. Поэтому, когда африканские правительства жалуются на торговые барьеры, — это лишь одна сторона медали. Они сами очень осторожно относятся к идее реформирования сельского хозяйства, потому что это приведет к огромной миграции населения в города, где оно легко может превратиться в новый пролетариат.

То есть если посмотреть на эту проблему с исторической точки зрения, то результаты урбанизации выглядят довольно неплохо. Проблема лишь в том, что переходный период к новому состоянию — часто этот процесс называют модернизацией — довольно длителен и наполнен социальными потрясениями. Многие африканские лидеры и простые африканцы хотели бы получить выгоды, которые несет с собой процесс модернизации, однако они не хотят беспорядков и социальных потрясений, которые будут этому сопутствовать. В общем-то, я могу их понять, действительно трудно представить, что произойдет, если в африканских странах начнется еще и массовая миграция населения в города, например в северной Нигерии, где города и так довольно многочисленны.

Исход из деревни происходит сегодня в Китае, однако с их экономическим ростом они могут себе это позволить. Стремительно развивающаяся промышленность поглощает этот новый пролетариат. В Африке же сотни тысяч людей придут в города, где им будет нечего делать. В итоге мы видим, что многие африканские лидеры хотели бы получать дивиденды от включенности в мировую экономику, но не готовы платить за это.

— С мировой экономикой понятно. Но почему они просто не могут себя прокормить?

— Это объяснятся другим интересным явлением. Африканская деревня производит продукты практически исключительно для собственного потребления. В Африке деревня не видит своей задачей кормить города. Африканские крестьяне живут только краткосрочными задачами. Такая глобальная идея, как выращивание чего-то для систематической продажи в город, их почти не затронула. Конечно, они могут продать излишки, но это не правило, а скорее исключение. Если же вдруг появляется какой-нибудь слишком удачливый фермер, то к нему относятся очень плохо — подозревают в колдовстве и могут на него напасть. Например, в западной Нигерии, которая по своим размерам сопоставима с Калининградской областью, живет десять миллионов человек. Их, конечно, надо кормить. Но потребляемые там продукты вовсе не местного производства — вероятнее всего, там едят какой-нибудь рис из Тайваня.

4

Невоображаемая Африка

— Существует несколько мифов о том, почему Африка находится в столь бедственном положении. Одни полагают, что все беды из-за колониализма и вмешательства западной цивилизации. Другие считают, что как раз колониализм принес Африке цивилизацию, которая была разрушена после ухода белого человека. Третьи утверждают, что государственность в Африке просто слишком молода. Есть и такое мнение, что африканская цивилизация ущербна сама по себе и никогда ни во что не разовьется. Что вы по этому поводу думаете?

— Я бы начал с идеи о том, что африканская культура не способна к развитию и модернизации. Всего тридцать лет назад, когда я ходил в школу, люди говорили абсолютно то же самое об азиатских странах. Они говорили, что Китай никогда не сможет модернизироваться. А объясняли это тем, что конфуцианская культура, превалирующая в китайском обществе, не позволяет ему быть гибким, поэтому у них невозможно развитие предпринимательства и так далее.

— Но ведь история китайской государственности насчитывает тысячелетия. Сколько лет африканским государствам?

— Первые свидетельства о поселениях относятся примерно к пятисотому году до нашей эры, однако большинство африканских государств, существовавших до колонизации, начали складываться примерно две тысячи лет тому назад. И некую определенную форму они приняли примерно тысячу лет назад.

— То есть они не такие уж и юные.

— Да. И еще раз подчеркну: культурная неспособность к развитию — это ерунда. Да, Китай — страна с большой историей, но ведь Сингапур, Малайзия или Индонезия такой истории не имеют. Еще тридцать лет назад эти страны не имели такой, как сейчас, государственной традиции, но они все-таки смогли развиваться. Или, например, Арабские Эмираты, где фактически существуют отдельные кланы, которым вполне удается управлять государством и распоряжаться доходами от нефтедобычи.

Фото - Magnum photo/agency.photographer.ruТеперь о колониализме. Многие ученые считают, что главная проблема, связанная с колониализмом, состоит в том, что его было слишком мало или слишком много. Если бы колониализма было меньше, то, вероятно, ему бы не удалось разрушить те государственные формирования, которые существовали в Африке к этому моменту, и тогда у них бы был шанс развиваться самостоятельно. Если бы его было больше, он породил бы социальную революцию, к которой привела бы более развитая экономика. А в результате социальной революцию появился бы национализм и сформировались национальные государства, как это произошло в Индии, где освободительная война с британскими колонизаторами объединила различные этносы и фактически привела к образованию Индии как государства. В Африке этого не произошло. Колониализм, конечно, разрушил старую систему африканских государств, зато он создал в Африке экономику, которой раньше не было вовсе. В Африке не было своего Ататюрка, который мог бы объединить нацию и создать государство. Почему? Никто не знает.

— Есть еще такое мнение, что Африка нуждается в следующей волне колонизации, только не другими государствами, а транснациональными корпорациями.

— Я не исключаю такой возможности.

— Как вы вообще оцениваете деятельность транснациональных корпораций в Африке? Чего они приносят больше — блага или вреда?

— Это зависит от страны и от сферы деятельности этой компании. Все компании, занимающиеся нефтедобычей, приносят только проблемы. Эти компании платят правительствам роялти. С точки зрения компаний, это простое следование закону. Но для людей в правительстве это просто свободные деньги. Если же у вас есть эти свободные деньги, вам не надо иметь никаких отношений с налогоплательщиками. Вам не надо заботиться о том, что зарабатывают и перечисляют вам простые граждане. Вторая проблема, связанная с восстаниями, состоит в том, что из-за этих нефтяных денег стороны оказываются лучше вооружены и подготовлены к военному противостоянию, поэтому конфликты становятся тяжелее и длятся дольше.

Но если мы говорим о компаниях, которые вкладывают деньги, например, в чайные плантации, — это другое дело. Как правило, от таких иностранных инвестиций выигрывает довольно большая часть населения — они получают работу, какое-то социальное обеспечение. Эти компании тоже платят налоги правительству, так что их влияние на экономику неоднозначно, но оно определенно лучше, чем влияние нефтяных компаний. Если посмотреть, сколько людей получает выгоды от нефтяного бизнеса, то окажется, что выигрывающих единицы, а пострадавших масса.

В нестабильных странах есть еще одна проблема с инвестициями иностранных компаний. Поскольку страна фактически разделена, то и деньги этих компаний поступают только в конкретный анклав и никак не распространяются на остальных. Это поощряет коррумпированность элит, а также стимулирует конкуренцию за возможность контролировать эти деньги и распоряжаться ими, что, в свою очередь, только усиливает сегментирование страны. Многие активисты винят такие компании, как Shell и Chevron, за дестабилизацию в африканских странах, однако те отвечают, что они просто честно платят налоги и не их вина, что граждане этого государства не в состоянии им управлять.

— Получается, что Африка нуждается в иностранных инвестициях, но компании, которые туда пришли, только усугубляют кризис.

— Все упирается в слабость государственных институтов и социальную организацию. Вот Норвегия — очень богатая ресурсами страна, но из-за того, что там очень сильное государство, — это просто рай на земле. Если же государство слабое, то иностранные инвестиции делают его еще слабее. Элиты вообще отказываются от трудной и рискованной задачи строительства государства и просто живут на деньги, получаемые извне.

— А что вы можете сказать о деятельности в Африке различных международных организаций, например Всемирного банка?

— Не могу сказать, что они на сто процентов бесполезны, но где-то близко к этому. Основная проблема международных организаций состоит в том, что они не могут трезво оценить свою роль в местной политике. Они недопонимают африканские реалии.

— Что вы имеете в виду?

— Если вы посмотрите на их политику в девяностых годах, когда многие африканские государства были финансово несостоятельными, то увидите, что те советы и рекомендации, которые они давали, были весьма разумными. Некоторые из них сработали: сегодня в африканских странах больше нет такой инфляции. С другой стороны, работая с правительствами и бюрократическим аппаратом, международные организации не принимают во внимание сложность внутриполитических взаимоотношений. Они позволяют собой манипулировать и оказываются слишком наивными.

Особенно хорошо это было видно в случае с приватизацией. У вас в России было нечто похожее, только в Африке все было намного хуже — зачастую все покупал сам президент. Вроде бы такие явления отлично видны даже невооруженным глазом. Единственным, кто этого не увидел и не понял, был Всемирный банк, который думал, что приватизация приведет к образованию местной буржуазии, капиталистической экономики и демократии. Постепенно они все-таки догадались о своей реальной роли в этой истории. Тогда они решили не сотрудничать с правительством, а переключиться на частные компании и неправительственные организации. Но и здесь они не догадываются, что ими снова манипулируют, — африканцы тоже изменили стратегию. Теперь почти в каждом крупном африканском городе есть семинары, где за плату людей обучают тому, что надо сказать Всемирному банку, чтобы он дал им денег.

— Кто ведет такие семинары?

— Предприниматели. Большинство из них — бывшие проповедники. Особенным успехом, кстати, там пользуются женщины. Либеральные иностранцы просто не могут противостоять искушению и не дать денег бедной, обремененной детьми, но предприимчивой женщине. В сущности, африканцы быстро учатся создавать то впечатление, которого от них ожидают люди с Запада. Заботливая мать, талантливые и упорные в учебе дети, нацеленные на достижения и развитие, играющие в футбол… Иностранцы принимают все это за чистую монету и думают: эти люди по своему внутреннему устройству и психологии и в самом деле ничем не отличаются от среднего американца. В Африке, конечно же, есть предпринимательство, но совсем другого вида. Эти люди, получающие международные деньги, на самом деле могут быть кем угодно. Они, например, могут быть связаны с бандитами. Организации типа Всемирного банка все еще функционируют не в реальной, а в воображаемой Африке.


Вы здесь » Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки » Политика и история » Анализ ситуации в Африке