Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки » Туристический раздел » Пятнадцать дней в Калахари


Пятнадцать дней в Калахари

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

"Комсомольская правда" № 133-T от 25.08.2005

Аборигены

Пятнадцать дней в Калахари

Их было четверо. Не выпуская из рук луки и копья, они переминались с ноги на ногу, явно испытывая неловкость быть в помещении со старым английским столом и шкафами, окантованными бронзовыми накладками. Главное лицо Национального парка представило нас этой четверке, сказав: "Они из России..." А потом были названы имена босоногих людей: "Это Тао, это Као, это Кау, это Каши".

Мы знали, что нас познакомят с бушменами - аборигенами Калахари, и с любопытством разглядывали людей. Младшего, явно веселого круглолицего Каши я мысленно назвал Васяткой. На мою улыбку он подмигнул, и мы сразу как бы и подружились.

Ранее нам сказали, что эти бушмены приходят издалека в сезон, когда бывают туристы - что-нибудь заработать: показывают, как умеют выживать в буше. Им платят за это, и кое-что добавляют туристы, которых водят они по пустыне.

Выйдя из дома и чуть удалившись в кустарник, наши знакомые сейчас же сбросили ветхую, явно с чужого плеча, одежонку, оставив на теле в нужном месте только тряпицы. Они испытывали видимое удовольствие от того, что одеты теперь "как дома". Удивление вызывало то, что загорелая кожа людей как бы вовсе не чувствовала колючек и сухих веток, через которые вместе с ними мы продирались. Спутники наши время от времени срывали травинки и с удовольствием их жевали. А "Васятка" прихлопнул рукою жука, очистил его от жесткого панциря и съел. Отчасти это делалось нам напоказ, но старший Тао сказал, что жуки и саранча - еда вкусная и что они могут жуков наловить и для нас, если мы захотим.

Так, копая корешки и беседуя то жестами, то с помощью английского, который один из наших пустынников знал почти сносно. Постепенно беседа коснулась огня. Да, мясо они предпочитают есть жареным, и когда убьют антилопу, поймают дикобраза или варана, то непременно разжигают костер. "А как огонь добываете?" "Мы покажем..." - опять сказал Тао, явно имевший право говорить первым, потому что однажды копьем убил льва, а это, как мы поняли, у бушменов все равно что у нас иметь звание Героя Советского Союза. Еще одну почесть следует приравнять к ордену "За трудовое отличие". Ее заслуживает тот, кто убил жирафа или самую крупную антилопу канну - гора мяса! Все маленькое селение немедленно перемещается к этой "горе" и живет, пока не съест все до крошки. Все поют славу охотнику. И если он еще молодой, то такая добыча дает ему право жениться. Если ж охотник неловок и неудачлив, то ходить ему всю жизнь холостым. Младший "Васятка" пока что не убил ни жирафа, ни канну, но видно было: когда-нибудь почетная добыча ему достанется непременно. Увидев похожую на колодец нору муравьеда, он сразу в нее забрался так глубоко, что из норы видны были лишь пятки ног, задубленные хожденьем по раскаленной земле.

Муравьеда дома не оказалось. И поскольку возле норы мы присели, то тут же наши знакомые решили показать, как добывают они огонь. Из маленькой сумочки Као достал расколотый сухой сучок и заостренную палочку твердого дерева толщиной с карандаш. Вся четверка села в кружок, уткнула заостренный конец "огнива" в сучок и по очереди, передавая друг другу, стала усиленно вертеть палочку меж ладоней. Где-то на четвертом кругу из-под палочки поползла жидкая струйка дыма. В это место "Васек" сыпнул щепотку помета зебры - дымок усилился, вот уже виден и огонек, подхваченный пучком мелкой сухой травы. Мы в восхищении захлопали в ладоши и стали хвалить мастеров. А они подкидывали в огонь уже сучья, и через две минуты мы сидели кругом у костерка, располагающего к разговору.

Когда-то бушмены жили по всей Африке, но постепенно негры вытеснили их в пустыню. Они и тут прижились - не пахали, не разводили скот, добывая лишь то, что могла дать им природа. Но и в Калахари покоя им не давали. Со всех пригодных для жизни мест бушменов теснили. А они, не желая принимать образ жизни других племен, удалялись в места, где выжить можно было только при крайней неприхотливости, стойкости к разным невзгодам и знанию всего, что может дать очень скупая в глубине пустыни природа.

Но и тут, пришло время, их стали теснить. Учреждая Национальные парки для спасенья животных, бушменам запрещали охотиться, а это означало "запретить жить", поскольку каждый бушмен - от рождения охотник.

Пятьдесят тысяч аборигенов пытаются кое-как приспособиться к жизни негров и белых людей - влачат, конечно, жалкое существование, выполняя кое-какую работу, а большинство нищенствуют. Но пять тысяч самых упорных, самых преданных Калахари не изменили и живут так же, как жили их предки, приспособленные и к морозам в зимние ночи, и к жаре в тридцать пять градусов в это же время днем. Наша четверка - из числа пяти этих тысяч. Но месяца на три они удаляются из селенья на заработки.

Селения "неиспорченных" бушменов - это даже не хижины, а просто настилы из высохших трав на кустах, предохраняющие от беспощадного солнца. С таким селеньем легко расстаются и немедленно перебираются на новое место, где охотники убили крупную дичь. Сборы у кочевников очень несложные - посуда из панцирей черепах и страусиных яиц, детские игрушки, кое-какие припасы. Но к месту, насиженному после нескольких дней пира, они возвращаются, поскольку оно, как правило, привязано к близкой воде.

Вода - драгоценность. Маленькие колодцы в жаркое время бушмены закрывают ветвями, чтобы солнце не выпило их до дна. В высохших руслах речек они разрывают песок и затем с помощью длинного полого стебля растений высасывают из песка воду, сливая ее изо рта в скорлупки страусиных яиц. "Ни один бушмен от жажды не погибнет, всегда найдет выход", - вступил в разговор Кау. "Да, это так, - подтвердил Тао, за которым числится убитый лев. - Если уж совсем нет выхода, процеживаем жидкость из желудка убитой добычи".

Во время беседы мы достали из рюкзака бутылку с водой - промочить горло. Друзья наши с удовольствием подставили "фляжку" из страусиного яйца и по очереди прикладывались к питью, цокая языками от удовольствия. А потом "Васятке" пришла в голову мысль и нас угостить. Тут же возле костра увидел он невзрачный стебелек какого-то растеньица и палочкой выкопал нечто очень похожее на репу величиною с кулак. В ладонь приятелю другой палочкой он настругал "репы", а тот, сжав пальцы, выдавил ручеек светлой жидкости. "Это растение спасает нас очень часто, - сказал Тао, убивший льва. - Есть еще арбузы. Те еще лучше". Я согласно закивал головой, поскольку дикие эти арбузы видел в южной оконечности Калахари и даже пробовал их желтую, чуть сладковатую сердцевину. Узнав, что мне ведом вкус этой благодати пустыни, аборигены оживились, заулыбались, словно бы родню встретили.

"ВОТ ВЫ УШЛИ, а что там в вашем селении сейчас?" "Живут как обычно..." - сказал убивший льва. Живет селение коммуной из нескольких семей. Дело мужчин - охота, а женщины собирают коренья, ягоды, некоторые съедобные плоды кустарников. Большая удача - наловить саранчи, отыскать гнездо диких пчел и самое ценное - найти гнездо страусов: "сразу и еда, и посуда".

Семьи у бушменов маленькие - большую не прокормить. В основе отношений мужчин и женщин - строгая моногамия, супружеские измены - редкость. Рожденная двойня считается наказаньем Великого Духа, и одного из рожденных сразу закапывают в землю. Обычай этот существует и у других кочевых африканских племен - с двумя младенцами матери двигаться и добывать пропитание трудно...

Дошла в беседе очередь до луков и копий. Мы выразили сомненье: маленькой стрелкой из почти что игрушечного лука можно ли убить крупную антилопу, тем более жирафа? Теперь пришла очередь улыбнуться охотникам. "Да, такой стрелой антилопу убить нельзя. Но мы убиваем ядом, и главное - не убить, а попасть". - "Но ведь надо близко подобраться к жертве, чтобы не промахнуться?" - "А мы умеем..."

Тут пришла хорошая мысль устроить соревнованья. Я повесил на куст свою кепку и спросил, с какого расстояния стреляют они, например, в антилопу? Убивший льва Тао это расстояние указал. Каждый из четверки пустил по стреле, и все они кепку мою миновали. Мои друзья захотели тоже попробовать. Результат был такой же. Затем кто-то из "наших" предложил попробовать копья. Эта "олимпиада" оказалась вовсе смешной. В блокнот, укрепленный на ветке, с близкого расстояния не попали ни Тао, ни Као, ни Кау и ни "Васятка" (Каши). Компания из Москвы тоже не отличилась. Но в замешательство аборигенов поверг "командор" наш Андрей Горохов. Не особенно целясь, метнул он копье, и блокнот мой, мелькая листами, бабочкой сел на землю. Любопытно, восторг был всеобщим. Смеялся, опершись на копье, убивший льва Тао, но громче всех хохотал, обхватив куст, "Васятка", которому, чтобы жениться, необходимо добыть жирафа.

ПОЛДНЯ провели мы с обитателями Калахари. Вместе наблюдали заход солнца. Почти сразу же после заката обозначились на небе звезды. Я вспомнил беседу с бушменом в такой же вечер на южной окраине Калахари. Он сказал, что Млечный путь на небе - это "Дым от костров предков", а ветер - это "Полет невидимой птицы". Бушмены верят в загробную жизнь. "Если тут, на Земле, не гневить Великого Духа, то жизнь "там" будет хорошей - много воды, много зверей, саранчи, меда и страусиных яиц".

В. ПЕСКОВ.

2

"Комсомольская правда" № 129-Т от 18.08.2005

Калахари

Две недели в знаменитой африканской пустыне

Произнесите вслух это слово - Калахари. Правда ведь, звучное, емкое, запоминается. Я это слово знаю со школьных лет наряду с названием японских островов и американских Великих озер.

Два слова: Сахара и Калахари в памяти рядом - большие пустыни. Но знаем мы больше по книгам и фильмам Сахару. А что - Калахари? Некоторые думают, что это сплошные барханы. Я тоже так думал. И четыре года назад в ЮАР их увидел. Величественное зрелище! Живописные надувы песка были красными, потому что красным был сам песок и потому что светило закатное солнце. Ни былинки растительности на этих величественных буграх! Было не ясно, чем тут живы большие, как лошади, с рогами, похожими на лыжные палки, антилопы ориксы? Но, поднявшись на гребень песчаной гряды, "подмышками" у холмов кое-какую зелень мы все-таки увидели.

Долго не уезжали от этих библейских песков. Поднялись даже на гребень большого бархана с пучками сухих будяков. И когда солнце коснулось на западе горизонта, запалили костер, чтобы лучше запомнить молчаливое величие этих мест.

Продвигаясь по Калахари на север, мы увидели: барханы эти - только окраина великой пустыни. Во все стороны расстилалась равнина с бледно-зеленой растительностью, где травянистой, где покрытая кустарниками - знаменитый африканский буш. А где что-либо растет, непременно есть и какие-нибудь животные, приспособленные к этим суровым условиям.

На этот раз мы прилетели на самый север пустыни, где увидели блестки воды, где зелень совсем иная и жизнь замешана круче - множество разных животных, видишь и поселения человека. Но это по-прежнему Калахари, где расположено государство, о существовании которого знают не все, - Ботсвана.

В справочнике о странах мира Ботсване отведена страничка... Территория - повсюду равнинная. Столица Габороне расположена на реке Лимпопо (той самой!). Климат субтропический континентальный - зимой бывают морозы, летом - жара под сорок. Большая часть страны - опустыненная кустарниковая саванна. Из ценных ископаемых главное - алмазы. На северо-западе - богатый животный мир: львы, леопарды, жирафы, зебры, антилопы, шакалы, гиены, крокодилы, страусы, много птиц, ящериц, змей. Людей - полтора миллиона. "Верованье - половина язычники, половина - христиане".

Летели мы в этот край через южно-африканский Йоханнесбург. Столица Ботсваны Габороне в аэропорту встречает прилетающих надписью на щите: "В Ботсване нулевая коррупция!" Мы порадовались, что есть еще такая страна на Земле, и грустно переглянулись.

Ботсвана была английской колонией и входила в число десяти самых бедных стран мира - ни дорог, ни школ, ни больниц. В 1966 году страна получила независимость. А год спустя нежданно-негаданно обнаружили тут алмазы. К счастью, случилось так, что правитель страны Сереси Кхама оказался верным сыном своего народа, ничего "не отписал" себе, сказав: "Эта большая ценность принадлежит всем ботсванцам, и мы должны разумно ею распорядиться. Давайте сделаем так, чтобы ни один человек в стране не жил далее одного километра от воды, от школы и от больницы". Эти золотые слова знает сейчас каждый ботсванец, потому что на алмазные деньги построены города, дороги, школы, больницы, в стране есть своя авиация, сотни тысяч людей получили работу. Ботсвана стала едва ли не самым богатым в Африке государством. Алмазы дают ей семьдесят процентов бюджета, четырнадцать процентов дает туризм в Национальные парки и на охотничьи территории. Остальное дают горнодобывающая промышленность и скотоводство. Вот такие пирожки можно испечь из природных ресурсов - ни коррупции, ни олигархов!

Об алмазах. История эта связана, как ни странно, с жизнью колоний термитов. И об этом мы еще вспомним. Нас интересуют в первую очередь Национальные парки и охотничьи территории. Они сосредоточены в северо-западной части страны и представляют собой почти половину всей ее территории. А часть земель посещается здесь охотниками, где за хорошие деньги могут потешить себя фанатики древней человеческой страсти. (Застрелить слона стоит 50 тысяч долларов. 20 тысяч идет за лицензию государству, 30 - на расходы самой охоты.) Решение именно так использовать обширные дикие пространства Ботсваны принято обдуманно. Землю распахивать тут бессмысленно - расти на ней может только то, что за миллионы лет приспособилось к жизни в суровых условиях. И скотоводство неэффективно. Ботсвана остается последним "еще не затоптанным" уголком дикой африканской природы. В отличие от Национальных парков, например, Кении и Танзании, где туристов сейчас так много, что заповедники представляют собой почти зоопарки, где число зверей уменьшается и резко меняется их поведенье: они остаются рядом с дорогой, не пугаясь машин. С учетом этого Ботсвана решила не добиваться массового туризма. Но тур сюда стоит дороже - такова цена увидеть "прежнюю дикую Африку".

Наша группа еще в Москве, определяя маршрут путешествия, решила вначале посетить заповедник в засушливой зоне Калахари и лишь потом приехать (или перелететь - есть тут места без дорог) в район, где возле воды можно увидеть самых разных животных...

Теперь представьте ландшафт какой-нибудь не известной нам пустынной планеты. Маленький самолетик высадил нас в оазисе - неведомо как сохранившемся при здешней жаре островке пальм. Ночлег в палатках. Чтобы не заблудиться, возле каждой лежит выбеленная солнцем кость либо череп какого-то зверя. Вечером рядом с этими ориентирами - лампы "летучая мышь". А вокруг, куда ни посмотришь, - подлинная пустыня.

В сезон, когда выпадают дожди, пониженья на этой равнине заполняются неглубокой водой. К ней собираются множество зебр, антилоп-гну и всякого рода хищников. К нашему приезду беспощадное солнце выпило воду этих мелких эфемерных озер, дно обнажилось и представляло собою истоптанную копытами засохшую голубоватую глину без единой былинки растений, виднелись лишь белые кости погибших у водопоя зверей. Но кое-где еще остались блюдца теплой мутной воды, и зебры не спешили удалиться из этих мест. Три стада, каждое голов по триста, останавливаясь, с разных сторон настороженно наблюдали за нашей машиной. Я с фотокамерами сидел на крыше ее, а вся команда - под брезентовым тентом. Гид за рулем пояснял все, что видели наши глаза.

Видели мы немного. Вот из ложбины осторожной трусцой выбежал красавец - чепрачный шакал. С любопытством минуту он стоял неподвижно, а потом побежал в обход истоптанной глины, лишь изредка оглядываясь... Вот поднялось несколько птиц-падальщиков, доедавших погибшую зебру. А вон в мареве шевелится цепочка одетых во все черное страусов. Мы попытались преследовать птиц, но бездорожье пустыни для бега приспособлено лучше, чем для колес. Взяли курс к стаду зебр, допивавших остатки воды в блюдечке с синей каймою глины. Нельзя сказать, что эти "лошадки в пижамах" нас испугались, но все же почли за благо с водой расстаться. Цепочка их благодаря полосатости теряет очертания бегунов, и зебры растворяются в жарком мареве.

На закате солнца синеватая глина затопленных пространств стала походить на воду, подернутую ветреной рябью.

Сходство было настолько большим, что мы попросили гида остановиться, озадаченные виденьем какой-то посудины, притопленной синевою мнимой воды. "Что это?" - "Сейчас увидим", - улыбнулся наш провожатый.

Через три минуты мы стояли возле... стола с двумя дюжинами бутылок хорошего вина и рюмками. Это был обычный сюрприз для тех, кто сюда заглянул, - награда за скупость видений в пустыне.

Мы сели на стулья вокруг стола, откупорили тройку бутылок, позвенели рюмками, огласили безмолвие тостами, и это было куда интересней сидения в городском ресторане. Горел маленький костерок из доставленных сюда щепок. И скоро только он освещал этот маленький пир в Калахари - солнце нырнуло за горизонт.

Роскошный набор бутылок наш гид поставил в большой сундук. Завтра кому-то еще предстоит порадоваться восхитительной выдумке людей, умеющих встретить тут гостя.

А УТРОМ мы тронулись смотреть баобабы, стоящие заметным издали островом. Эти деревья, везде растущие обособленно, даже и в лесу впечатляют. Тут же они выглядели чудом, таким же, как вчерашний стол с угощеньем. Семерке деревьев было примерно две тысячи лет. Первые белые люди в этих местах появились сто шестьдесят лет назад. Но кто-то жил в Калахари давно - краеведы находят тут кремневые наконечники стрел и копий, скребки для выделки шкур.

А кто-то из нынешнего племени двуногих существ любопытства ради проделал в стволе одного баобаба норки. Засовывая в них носки ботинок, один из резвых членов нашей команды кошкой забрался к дуплу в стволе дерева. Он мог бы в него залезть целиком, но решился лишь запустить и тут же отдернуть руку - что-то живое обреталось в темной норе. В дуплах проводят день филины, может спрятаться от жары сервал (проворная кошка, способная в прыжке на лету поймать птицу), да кто угодно мог от жары спрятаться в этом убежище. Один из баобабов продолжал жить и расти, лежа на земле, и был похож на повергнутое чудовище. Какие-то птицы чирикали в ветвях легендарных деревьев, а на сухой ветке крайнего баобаба небоязливо сидел гриф-падальщик, дожидаясь своей удачи.

Проехав дальше за островок баобабов, нашли мы колонию забавных зверьков - сурикатов. На маленьком, еле заметном холме, изрытом земляными белками, жила семейка тощих, с выразительными мордочками зверей величиной с кошку - родители и семь почти уже взрослых детишек. Нас сурикаты ничуть не боялись - прямо около ног копали землю когтями и находили что-то съедобное. Все время в работе - куда ни повернешься, видишь фонтанчики песка. Но при этом кто-нибудь из семейства стоит на задних лапах солдатиком, наблюдает за небом - не появился ли главный враг сурикатов, пустынный орел. Хищника наблюдатель видит с расстояния в два километра. Но нападающий почти всегда пикирует со стороны солнца и может застать работящих зверьков врасплох. В таком случае наблюдатель, не открывая рта, издает крик тревоги, и вся семейка в мгновение ока исчезает в многочисленных норах.

Сурикаты кричат, не открывая рта, потому что дорога тут каждая капля влаги, а открытый рот испарял бы ее из тела. Так обитатели пустыни приспосабливаются к безводью. Сурикаты могут без воды обходиться полгода.

Вода - главная ценность на всем континенте Африки, в пустынях особенно. Деньги в Ботсване называются словом пула. Этим же словом называется тут вода.

В нашей машине сзади сидений - объемистый ящик со льдом, в котором гремят баночки и бутылки с водою. В любой момент можно протянуть руку и утолить жажду. А коренные жители этой страны бушмены живут без баночек и бутылочек, а если водой запасаются, то носят ее в скорлупе яиц страусов. А все живое в пустыне либо приспособилось без воды обходиться, либо потребляет ее немного, или же пробегает немалое расстояние до какой-нибудь лужицы или ключа, всегда рискуя погибнуть при встрече у водопоя с хищниками.

Из крупных животных мало страдают от безводья антилопы ориксы (им довольно ночной росы), не умирают от жажды юркие антилопы ориби, грузные канны, прыгуны спрингбоки, шакалы, лисички-фенек, страусы. Чтобы уберечь себя от жары и сохранить в теле влагу, многие обитатели Калахари (муравьеды, зайцы, сурикаты) прячутся в норах, а земляные белки в жару, как зонтом, накрывают себя пушистым хвостом. Страусы в жаркое время дня распускают над птенцами зонтик из перьев, спрингбоки сбиваются в плотное стадо, чтобы в тени друг друга спрятать хотя бы головы. 40 градусов - дело нешуточное!

Ну а те, кто без воды обходиться не может, откочевывают туда, где влагу можно найти. К числу "водохлебов" относятся слоны. Жажда заставляет их иногда крушить баобабы, в стволах которых содержится много воды. Хорошо чувствуют слоны и близость воды подземной. В нужных местах они роют колодцы глубиной до двух метров. Своей очереди напиться после слонов ждут антилопы, кабаны бородавочники, бабуины... Легче птицам - крылья быстро доносят к воде. Но как быть с птенцами? Калахарские рябки эту проблему решают занятным способом - погружаются в воду и на перьях уносят влагу к гнезду. Птенцы обсасывают родителей с большей жадностью, чем принимают корм.

Поразительно, но в самом центре, в самой засушливой части Калахари, уже тысячи лет живут люди. Так же, как птицы и звери, они приспособились жить на прокаленной, почти лишенной влаги земле, промышляя только охотой, сбором страусиных яиц, съедобных корений и диких плодов растительности. Сравниться с бушменами в способности выживать там, где жить почти невозможно, могут лишь эскимосы, обитающие на побережье Ледовитого океана.

На третий день пребыванья в пустыне мы встретились с группой бушменов, и они преподнесли нам наглядный урок выживания в Калахари.

В. ПЕСКОВ.


Вы здесь » Russians-Africans Friends - Форум Друзей Африки » Туристический раздел » Пятнадцать дней в Калахари